— Могу я спросить, почему? — тихо сказала Пенни. А Ма потрепала ее по плечу.
— Тебе на надо этого знать. — Она улыбнулась. — А теперь иди и помоги Вербе, Уже скоро. Пенни опустила глаза.
— Да, мама. Уже иду.
А Ма смотрела, как девочка молча выходит из комнаты, и думала: “Куда катится этот мир?”
В это время японец выходил из кинотеатра. Он быстро пересек Сорок девятую улицу и вскочил в автобус.
Не доезжая одну остановку до конечной, японец вышел, свернул на Восьмую улицу и прошел к Купер-скверу, где стояла скульптура в виде черного металлического куба. На одной его грани кто-то написал белой аэрозольной краской: “Зомби любит Карен Р.”. Эта надпись выглядела здесь вполне уместной.
На углу Восьмой улицы и Третьей авеню японец снова сел в автобус и доехал до Кэнел-стрит. Там он нашел телефон-автомат и посмотрел на старомодные уличные часы над ювелирным магазином.
Японец набрал номер справки и проверил время. Затем он выждал ровно минуту и пятьдесят секунд и набрал другой номер, нью-йоркский. Ему не нравилась эта процедура, но так было условлено.
На другом конце подняли трубку. Японец прочитал семизначный номер автомата, из которого он звонил, и немедленно нажал на рычаг, не опуская трубку. Какая-то женщина недовольно посмотрела на него и пошла искать другой автомат.
Через четыре с половиной минуты раздался звонок, и он отпустил рычаг. Разговор шел на японском.
— Да. — Он слышал глухой шум международной линии.
— Опишите положение.
— Все идет по плану.
— Подробнее. Какие у вас результаты?
— Результаты? — Он, казалось, немного растерялся. — Я на месте и делаю все, что требуется.
— Понятно. — Наступила пауза; в трубке слышались отголоски других разговоров на линии. — Мы хотим быстро покончить с этим делом.
— Мне сказали об этом с самого начала. — Каждые пятнадцать секунд японец тщательно осматривался вокруг. У него не было особых подозрений, но никогда не следует забывать о собственной безопасности.
— Вот именно.
— Но здесь нельзя спешить, вы сами знаете. Мы договорились, что я буду действовать по-своему — иначе я никогда бы не согласился.
— Да, да. Мы знаем. Но жизнь меняется, и последние события в стране требуют ускорить развязку.
— Я никогда так не поступаю. Я…
— А теперь поступите. — Голос был ровным и мягким, как шелк. В нем не слышалось ни волнения, ни угрозы. — Необходимо, чтобы вы закончили дело в течение семидесяти двух часов.
— Я не думаю....
— Вы получите двойную плату. На том конце повесили трубку.
— Добрый вечер. — А Ма изобразила улыбку и протянула руку. — Мы рады...
— Все готово? — оборвал ее гость. А Ма сумела скрыть свое раздражение по поводу вопиющего нарушения ритуала. Она была очень воспитанная женщина и не одобряла такого невежливого, даже грубого поведения. У нее возникло желание выставить этого типа вон. А Ма вполне могла обойтись без его денег. Но он убивал коммунистов в Китае. Она знала о трех высокопоставленных руководителях; значит, на самом деле жертв было гораздо больше. А коммунистов она ненавидела гораздо больше, чем японцев. Кроме того, были уже сделаны все приготовления. Если бы А Ма сейчас выгнала его, пропали бы все труды ее людей.
А Ма улыбнулась японцу своей самой дружелюбной улыбкой.
— Все готово, как мы и говорили.
Ее широко поставленные черные глаза пристально изучали японца. “Он изменился, — подумала она. — Теперь он выглядит более напряженным, на грани срыва. Должно быть, отсюда он отправится убивать еще одного коммуниста”. Впрочем, это ее не касалось.
— Не хотите ли сначала выпить чая?