— Не веди себя как ребенок.
— Это не я веду себя как ребенок. Ник. Прислушайся к себе. Ты страшно боишься хоть немного открыться перед другим человеком.
— А ты не думала, что на это может быть причина?
— Думала. Поэтому и спрашиваю: что с тобой?
— Возможно, это тебя не касается.
— Ладно, — вспыхнула она. — Теперь я вижу предел, за который мне не дозволено переходить.
— Тебе некуда переходить, Жюстина. Я не твоя собственность.
— Так ты отвечаешь на мою откровенность?
— Ты хочешь откровенности? — Он знал, что не должен этого делать, но в эту минуту ему было все равно. — Сегодня в городе я встретился с твоим отцом.
Во взгляде Жюстины появилось недоверие.
— Ты встречался с отцом? Как?
— Он подобрал меня на вокзале и посадил в свой лимузин. Прием мне устроили по высшему разряду. Жюстина встала.
— Я не хочу об этом слышать.
Ее голос внезапно стал грубым. Она слишком живо помнила Сан-Франциско, и в ней закипала ярость. Она чувствовала свое бессилие. Так было всегда. Всегда.
— А по-моему, тебе стоит послушать. — Николаса словно кто-то тянул за язык; ему было почти приятно видеть ее искаженное болью лицо.
— Нет! — закричала Жюстина, закрывая уши руками, и побежала прочь.
Николас встал и пошел за ней по холодному песку.
— Он хочет знать о нас все. О тебе он уже и так все знает. Что ты делала. Чего не делала.
— Будь он проклят! — Жюстина поскользнулась и снова выпрямилась. Она побелела от ярости; ее огромные глаза горели диким огнем.
— Господи, да вы оба подонки! Зачем ты мне это рассказываешь? Ты настоящий сукин сын!
Жюстина бросилась на него, но Николас оттолкнул ее.
— Он подумал, что я похож на Криса...
— Заткнись! Заткнись, мерзавец! Но Николас не чувствовал жалости.
— Он предложил мне работу, и что самое смешное — я согласился. Теперь я работаю на него.
— Как ты мог это сделать? — закричала она. Николас понял, что она имела в виду не работу.
— Боже мой! — Вся в слезах Жюстина вбежала по ступенькам в дом.
Николас рухнул на колени и зарыдал, уткнувшись в холодный неумолимый песок.
— Он скоро будет здесь, — сказала А Ма. — Все готово?
— Да, мама, — ответила Пенни, сидевшая у ног А Ма. — Астра только что принесла... все, что нужно.
Красивое белое лицо Пенни склонилось над альбомом в кожаном переплете. Вертикальными столбцами она уверенно выводила китайские иероглифы. Время от времени Пенни макала кисть в баночку с тушью.