Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джонни состроил гримасу.

— Назван в честь вашего не очень дорогого покойного сына, а, Фэйс? Большой особняк, конюшня, лошади, денег и власти больше, чем можно использовать. Боже, какую жизнь ты ведешь!

Она молча смотрела на него.

— Это моя жизнь, которую ты промешаешь, сукина королева! — Свирепость, которая звучала в его крике, заставила ее вздрогнуть. Она видела гнев и зависть, которые копились в нем все эти годы, мечущиеся сейчас в его глазах, как стая прожорливых акул.

— Ты все забрала у меня! Ты и этот япошка, сукин сын Оками. Вы все это подстроили! Поганая Гольдони, прикрывшаяся именем Сохилл. И я купился на это. Ты бросилась своим телом на меня, и я взял его!

— Что, больно сознавать, что в конечном счете ты только мужик, такой же, как и все остальные, которых я знала? Я раздвигала свои ноги, целовала тебя, и все, чего бы я ни хотела, приходило так же просто, как при словах «Сезам, откройся»!

— Я убью тебя к чертовой матери!

— Теперь я слышу Джонни Леонфорте, которого я знала, — проговорила она, пятясь вдоль конюшни. — А не Червонную Королеву, который управлял всеми самыми могущественными умами Вашингтона. Скажи, сколькими президентами тебе удалось манипулировать? Вообрази только! Сицилийский головорез вроде тебя, артист! — Она засмеялась. — Почему ты ненавидишь меня, Джонни? Я оказала тебе самую большую услугу в твоей жизни. Ты был рожден для работы за кулисами. Помнишь, как тебе было скучно заниматься будничной работой? Ты даже говорил, чтобы я взяла на себя всю бухгалтерию. Помнишь?

— Ты отняла у меня жизнь, Фэйс! Посмотри на мое лицо. Когда-то я был красивым. Я вынужден был сменить свое имя, сделать такое количество операций, что потерял им счет. А какая боль! И затем я должен был прятаться, да, за кулисами, но без дома, без семьи, без того, чтобы мной восхищалось высшее общество, — без всего, к чему я стремился всю свою жизнь. Ты взяла все это себе!

Лицо Джонни было красным от возбуждения. Ей вдруг представилось, как все его корыстные побуждения пробираются по его коже, подобно червям. Он направился к ней, его плечи сгорбились, как бы защищаясь от слов, которые она бросала в него, как ножи.

Фэйс снова засмеялась, но в ее тоне появились жесткие нотки.

— Ничего не изменилось, Джонни. Я все еще веду твою бухгалтерию!

— Нет! Ты, и Оками, и Доминик намеревались вытолкнуть меня из бизнеса!

— У тебя появились плохие друзья, Джонни, когда ты решил играть на двух сценах. Для фэбээровцев ты был Червонной Королевой, глубоко законспирированным правительственным агентом, героем своей страны. А тайно ты руководил Сетью к своей выгоде, сам подбирал людей из мафии и через своего племянника Чезаре продвигал их на руководящие посты в Семье, пока они не становились донами, признательными ему и тебе. Ты был герой и негодяй в одном лице.

Она была теперь около задней стены конюшни. Она подвинулась влево так, что своим телом загородила от его взгляда то, что висело на стене.

— А теперь ты делаешь то же самое с Годайсю. Ты связываешь Сеть с Годайсю, чтобы подорвать фэбээровцев, обойти их законы и расширить свою структуру в мировом бизнесе. Только на этот раз ты остался без союзников. Парням из Годайсю ты до лампочки. Ты думаешь, что вы с Чезаре останетесь их партнерами? Жаль, но я должна разочаровать тебя. Они использовали тебя, ты и Чезаре были своего рода пропуском, чтобы они могли войти во все закрытые районы Америки.

Фэйс ощутила спиной кожаный предмет, висевший на стене, и успокоилась.

— Подумай об этом. Мафия и правительство в альянсе. Такая комбинация привлекательна для японских якудза. — Она продвинула свою правую руку, нащупала кожу пальцами. — Но после того как Годайсю хорошо обоснуется здесь, что, по-твоему, они сделают с тобой и Чезаре?

— Я обезопасил себя, — заверил Джонни. — Эту информацию передал мне влиятельный засекреченный источник. — Он помолчал немного, потом продолжил. — А почему бы мне не поделиться ею с тобой. Что это может дать тебе? Ты скоро умрешь. — Он пытался улыбнуться, а Фэйс почувствовала, как мурашки побежали по ее спине. — Мой источник закодирован под именем Нишики. Его сведения позволили мне подняться в ранге, стать главой Сети.

— Идиот, — заявила Фэйс. — Нишики — это Микио Оками. Он передавал тебе только такую информацию, которую хотели он сам и Доминик, чтобы ты имел.

— Нет! Этого не может быть! Ты врешь, сука!

Он поднял «магнум», но рука Фэйс уже вытащила из кобуры старый кольт, который она держала на случай, если какая-либо лошадь сломает ногу.

Она уловила запах масла, почувствовала, как ее ладонь крепко сжимает деревянную ручку револьвера. Она подняла оружие и стала стрелять: раз, два. Вонь бездымного пороха ударила ей в нос, револьвер подпрыгивал в ее руке.

Позднее она вспомнит удивленное выражение на лице Джонни Леонфорте, его рот в форме буквы "о", как у маленького мальчика. Он стал заваливаться назад между отступавшими, перебирающими копытами лошадьми, упал на колени. Фэйс, сохраняя полное спокойствие, выстрелила ему в лицо, и он опрокинулся назад на покрытый соломой дощатый пол.

— В конечном счете убить не так уж и трудно, — проговорила она, стоя над ним.

«То, что вы очень талантливы, — сказал однажды Канзацу, — еще не означает, что вы способны полностью постичь свой талант».

Насколько сильна была его ирония, Николас не мог понять до сих пор.

Настоящее время, которое, вероятно, повторялось снова и снова, как волны на озере, расходящиеся все дальше и дальше и затрагивающие все, что попадалось им на пути. Настоящее время — такое же неизбежное, как очередной вздох.

Что сказала ему в аэропорту Сэйко, когда он улетал в Венецию? В ее глазах можно было увидеть что-то, близкое к панике. «Вы будете другим — настолько другим, что никто не узнает вас». Да. Это и происходит в настоящее время.

Челеста, с учащенно бьющимся сердцем от сознания приближения Мессулете, держала его за руку, но он не осознавал этого. Все его чувства были направлены лишь на то, чтобы совершить этот большой поворот в его вере. Он должен отказаться от всего, чему учил его Канзацу. Он должен будет теперь верить не в то, что ему внушали, не в тех, кто учил его, с хорошей или плохой целью, а в свой собственный внутренний талант.