Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В салоне было темно. Винсент посмотрел в окно на мерцающие огни и понял, что машина движется очень медленно.

— Послушайте, — вяло возмутился он, — я не собираюсь ездить с вами всю ночь.

Водитель слегка повернул голову, и Винсент разглядел его глаза в подоске зеркала. Он увидел, что водитель японец и попытался прочесть его имя на карточке в правом углу приборного щитка, но не смог ничего разобрать в полумраке. Тогда Винсент обратился к водителю по-японски и извинился за грубость.

— Ничего, — ответил таксист. — Сегодня у всех тяжелый день.

Они повернули на Пятьдесят четвертую улицу, потом на Восьмую авеню. По обеим сторонам выстроились дешевые забегаловки и низкопробные эротические театрики. На тротуарах было полно проституток, уличных торговцев наркотиками, подозрительных негров и пуэрториканцев — клоака большого города во всем ее вызывающе-мрачном великолепии.

— Сегодня вечером я чувствую себя как в Японии, — сказал Винсент.

— Этого никто не хотел, — пробормотал водитель. — Лучше бы все оставалось по-прежнему.

Винсент снова подумал о военных кораблях Перри. Пожалуй, он прав. Мы не должны были…

Неожиданно водитель повернулся к Винсенту. На лице его плясали синие и зеленые блики ярких огней рекламы. Он улыбнулся — узкая черная щель, как в традиционной маске театра Ноо. В его каменных глазах, казалось, не было места никаким человеческим чувствам. Этот пугающий контраст между улыбкой и враждебными глазами напомнил Винсенту о первом спектакле Ноо, который он увидел в шестилетнем возрасте. Тогда маска демона ужаснула его.

В лице водителя было что-то странное, но в тусклом свете Винсент не мог понять, что именно. Он наклонился вперед. Ему показалось, что это лицо покрыто какими-то пятнами, как будто...

Винсент откинулся назад, пораженный догадкой, но его сознание было притуплено алкоголем. Лицо таксиста по-прежнему нависало над ним как голова змеи: щеки надулись, а губы округлились. Из черного отверстия вырвались мелкие брызги, и Винсент не сразу сообразил, что нужно задержать дыхание.

После ухода Винсента Кроукер сел скрестив ноги и подпирая голову кулаком. Он заказал еще сакэ и с отвращением подумал о возвращении домой. Ему понравился этот напиток: почти безвкусный, но от него становится по-настоящему хорошо.

Кроукеру не хотелось домой. “Нет, нет, — думал он, — я не хочу видеть Элис”. Эта мысль удивляла и одновременно раздражала его. Удивляла потому, что это впервые стало так очевидно, а раздражала — потому что он позволил этому зайти так далеко. Кроукер не испытывал гнева по отношению к Элис, просто не хотел ее больше видеть. Ему показалось забавным, что люди могли быть так близки когда-то, а потом стать совершенно чужими. “Одно из свойств человека, — заключил он философски, — но чертовски неприятное свойство”.

Официант принес новую бутылочку сакэ и наполнил чашку. Кроукер опорожнил ее и сразу же налил еще. Ему не терпелось позвонить своему агенту по деду Дидион, но он подумал, что такой поспешностью может испортить все дело. Кроукеру казалось, что все упирается в одно: имя и адрес той девки.

Лейтенант прикрыл глаза и отчетливо увидел квартиру Анджелы Дидион. Первое, на что он тогда обратил внимание, был запах. Тошнотворно-сладкий — эфир и что-то еще. Что это могло быть? В темной гостиной Кроукер ничего не обнаружил. Зато в спальне он увидел костяную индейскую трубку и безошибочно уловил запах опиума. Он попробовал его кончиком языка: опиум очень высокого качества. Вряд ли такой можно купить у уличного торговца. Но это была спальня Анджелы Дидион, и вполне естественно, что у женщины, которую считали самой дорогой фотомоделью мира, все было самое лучшее. Лейтенант оставил трубку на месте.

Натянув резиновые перчатки, Кроукер приблизился к стенному шкафу рядом с огромной кроватью. Спальня была полностью выдержана в темно-синих тонах — от шелковых панелей на стенах до абажуров. Когда лейтенант вошел, горела только одна лампа, у кровати.

Он осторожно отодвинул дверку шкафа. Там красовалось несколько шелковых платьев и множество мехов — от длинной шубы из русского соболя до броского манто из серебристой рыси. Внизу выстроились в ряд дорогие модельные туфли.

На ворсистом коврике между кроватью и шкафом лежал черный шелковый пеньюар. Кроукер обошел его и приблизился к кровати. Кровать была сделана на заказ, в форме полукруга. Поверх темно-синих перкалевых простыней лежало скомканное одеяло в шелковом пододеяльнике. Оно обвивало лодыжки Анджелы Дидион, словно морской прибой, готовый вот-вот ее поглотить.

Дидион лежала наполовину на кровати, голова свешивалась с края, длинные золотистые волосы касались пола. Глаза были подведены, щеки нарумянены, губы подкрашены. Она была совершенно нагая, если не считать тонкой золотой цепочки вокруг талии; других украшений на ней не было. Тело занимало правую половину кровати. Левая была пуста, но примятая подушка позволяла предположить, что недавно там кто-то лежал. На простынях виднелись какие-то пятна, еще влажные. Крови нигде не было. Под спину Анджелы Дидион была подложена подушка.

Кто-то хорошо над ней поработал. Ее шея, грудная клетка, живот были покрыты синяками, которые уже начали темнеть. Спина Анджелы Дидион была странно выгнута. Лицо её ничего не выражало: никаких следов боли, или страха, или страсти.

Эта смерть могла показаться Кроукеру очередной нелепой смертью — он видел их слишком много, — если бы жертвой стал кто-то другой. Но это была Анджела Дидион. “Очевидно, она была необыкновенной женщиной, — думал Кроукер, глядя на тело убитой. — Ее красота оказалась сильнее даже смерти “; Кроукер сознавал, что перед ним прекрасный образец человеческого рода, и было грустно, что это тело так безжалостно разрушено. Впрочем, чувство жалости часто охватывало лейтенанта при виде мертвых тел, если только они не принадлежали подонкам, которые были уничтожены собственными пороками и без которых городу легче дышалось.

Он оторвал взгляд от кровати, обошел ее и наклонился над черным шелковым пеньюаром на ковре. В полумраке спальни пеньюар был почти незаметен на темно-синем фоне.

Кроукер нагнулся, осторожно поднял его одним пальцем и поднес к носу: он ощутил слабый запах духов. Лейтенант выпрямился и подошел к туалетному столику. Он поочередно просмотрел набор костяных гребней и щеточек, зеркальце в овальной черепаховой оправе, тушь для ресниц, румяна, пудру, кремы. На серебряном подносе стояли два флакона духов. Кроукер медленно принюхался к каждому из них, затем вернулся к шелковому пеньюару. Его догадка подтвердилась: пеньюар пах другими духами и принадлежал другой женщине.

Кроукер потратил на это дело много времени и сил и, наконец, напал на след. Теперь он с нетерпением ждал, когда агент узнает имя и адрес той женщины. Любовницы Анджелы Дидион. Точнее, одной из ее любовниц. Она, разумеется, не была убийцей — судя по размеру пеньюара, она была слишком хрупкой, чтобы нанести такие повреждения. “Не было использовано никаких предметов — только кулаки”, — заключил патологоанатом. Значит, убийца был крупным и очень сильным.

Нет, та женщина не была убийцей, но Кроукер не сомневался, что она была свидетелем убийства. “Она знает, — думал лейтенант, — знает. И до смерти запугана тем, что видела. Никто до нее не доберется. Никто, кроме Кроукера”.

“Ну, давай же, звони, говори, кто она!” Кроукер посмотрел на свою руку и с удивлением заметил, что она дрожит. Ему нужно было раскрыть это убийство — никогда в жизни он так этого не хотел. И черт подери, он знал, кто убил Анджелу Дидион. Но без свидетеля лейтенант ничего не мог сделать. У него не было ничего, кроме предположений и косвенных улик, о которых Маккейб даже слушать не станет, не говоря уже об ордере на арест. Господи, как он ненавидел зависимость от других людей! Но Кроукер возился с этим агентом уже семь лет, и вот-вот окажется, что не зря. Если бы только он справился! “Нет, — поправил себя лейтенант, — вопрос только в том, когда он справится”.

Его мысли вернулись к ниндзя. Дело обрастало все новыми подробностями, но не было видно никаких просветов. Кроукер знал из собственного опыта, что это очень опасно. Это означало потерю контроля над ситуацией, что могло привести к скверным последствиям.

А еще этот Николас Линнер. Лейтенант чувствовал, что Винсент был прав. Он действительно оскорбил Линнера своими словами. Он сразу понял, что сморозил глупость. Теперь Кроукер понимал, что только Линнер может помочь ему распутать это дело. “Он знает о ниндзя больше, чем кто бы то ни было в Японии и за ее пределами, — сказал Винсент перед тем, как проститься. — Доверяйте ему. Он знает, что делает”. “Но Линнер уже работает на этого подонка Томкина”, — подумал Кроукер. У него возникло сильное искушение пустить все на самотек. Скорее всего, Томкин погибнет. Но Кроукер знал, что никогда этого не сделает. Он должен разделаться с Томкином, но не так. И потом, были еще четыре смерти. Если ниндзя охотится за Томкином, зачем он убил этих четверых, которые не имеют к Томкину никакого отношения? Никто не мог ответить на этот вопрос, и уж, конечно, ни с кем в полиции лейтенант не мог это обсудить. Все сходилось на Линнере. Если у кого-то и был ключ к решению этой загадки, то только у него.

Кроукер посмотрел на часы и решил было позвонить Линнеру, но потом передумал. Телефон — не лучший способ общения; к тому же, он слишком много выпил. Кроукер вздохнул и допил сакэ из бутылочки. На сегодня достаточно.

Он не мог примириться с мыслью, что придется возвращаться домой. Ему нужна была женщина. Перед глазами Кроукера возникло женское лицо, и он внезапно оцепенел. Где он видел это лицо? Может быть, нигде. Или на какой-нибудь афише. Эта женщина всплыла из далеких глубин его памяти. Наверно, он знал ее очень давно. Или ее просто никогда не было.