Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Принесли еду, которая имела весьма неаппетитный вид, — растекающаяся густая масса, разные моллюски. Однако исходящий от них запах понравился Гаунту.

Делакруа начал быстро орудовать ложкой, раскладывая на две тарелки что-то вроде крабов с голубыми спинками в густом белом соусе.

— Вы хотите сказать, что он вам не сказал?

— Хм, хм...

— Тогда, Бога ради, перестаньте делать предположения и прямо спросите у него!

— Это невозможно, — заявил Гаунт, наблюдая, как его тарелка наполняется морскими гребешками, кусочками рыбы, клейким рисом. — Если бы он мог сказать мне, я уверен, он сделал бы это. Нет, он принадлежит к оппозиционной стороне. Я должен все выяснить сам.

По распоряжению Делакруа принесли пиво — целый медный таз, набитый накрошенным льдом, в котором охлаждалась по крайней мере дюжина бутылок пива «44».

Делакруа открыл пару бутылок и вылил содержимое в свою еду.

— Этот босс, о котором вы говорили, имеет, очевидно, крупные неприятности с федеральными властями? — поинтересовался он.

— Можно и так сказать. — Гаунт хмуро уставился в свою тарелку. — Через четыре дня Комиссия сенатора Рэнса Бэйна соберется на сессию, может обвинить его в измене и закрыть американское отделение компании «Томкин индастриз».

Делакруа оторвал голову от тарелки. Его губы были покрыты жиром, а кусочек клешни голубого краба торчал изо рта. Он поспешно выплюнул его.

— Вы сказали Томкин, тот же Томкин, что и в компании «Сато-Томкин»?

— Да, а что?

Бледные глаза Делакруа округлились и почти вылезли из орбит.

— Бог милостивый, я имею с этими людьми дело постоянно. Вот, черт побери, почему он дал вам мой телефон.

Париж — Токио — Вашингтон

Была ночь. Сверху медленно опускался голубовато-зеленый туман, подобно прозрачным крыльям ангела. Собирался дождь, и это усиливало запахи сажи и выхлопных газов автомобилей.

Николас мог видеть под собой причудливо подрезанные каштаны по четырем углам площади Вогезов. Однако взор его был направлен вверх на парижское небо, наполненное ярким светом от уличных фонарей на больших бульварах и площадях, на красные огни вокруг Эйфелевой башни, которые отражались от низко бегущих облаков и выглядели как мазки помады на напудренных сверх меры лицах проституток.

Когда пошел дождь, то, с одной стороны, он был другом Николасу, так как помогал ему оставаться незамеченным, а с другой стороны, врагом, потому что делал очень скользкими покрытые патиной медные пластины на крыше мансарды.

Осторожно шагая по крыше, Николас замер на месте и низко согнулся, так как увидел, что внизу по площади медленно движется полицейская патрульная машина. В бистро на углу стало оживленнее, чем днем. В галерею и дальше на улицу из трактира выплескивалась молодежь. Кто-то мог бы его заметить, если бы посмотрел вверх. Он не должен давать возможности сделать это.

Крыша располагалась под углом в сорок пять градусов, что было очень хорошо для того, чтобы помещение под ней оставалось сухим, но чрезвычайно затрудняло движение по ней без специальных приспособлений, какими пользуются кровельщики.

Прямо перед ним, но несколько ниже было окно мансарды, которое должно было послужить для него входом в здание, где располагалась компания «Авалон Лтд». Проблема была в том, что окно находилось ближе к краю крыши, выходящему на площадь, чем это ему хотелось бы. Николас рассчитал, что понадобится от двадцати до тридцати секунд, чтобы открыть окно и влезть в него, но гораздо больше, если там установлена сигнализация. В течение всего этого времени он будет на виду у проходящих по площади людей. Было бы глупо ожидать, что за это время никто не взглянет вверх. Поэтому он исходил из того, что кто-либо сделает это. Трюк состоял в том, чтобы он был как можно менее заметным.

Он был одет во все тускло-черное. Уходя из комнаты гостиницы, Николас взял карандаш Челесты для подкраски ресниц и теперь намазал им щеки, нос, лоб и кончики ушей, а также тыльную часть кистей рук. Достал из кармана два предмета и закрепил их на свои ладони. Это были некоде, которые он сам придумал и сделал. Они представляли собой как бы кольчугу из легкой цепочки с бугорками, что позволяло ему цепляться за скользкие поверхности.

Николас лег на крышу головой вперед, прочно уперся руками в кровлю и стал медленно спускаться вниз.

Дождь барабанил по меди, разбрасывая мелкие брызги, блестевшие в свете фонарей. Его ноздри ощущали легкий запах окислившегося металла. Он полз, как его учили в раннем детстве, по методу, известному как Кагири Нишики, когда в движении находится попеременно только одна рука или нога. Расстояние преодолевалось крайне медленно, так как дыхание должно было быть замедленным и соответствовать медитационному ритму, а все тело расслаблялось соответственно этому ритму. В таком состоянии распростертая человеческая фигура, уже искаженная ночными тенями и наклоном крыши, как бы расплывалась, она полностью теряла очертания человека.

Посмотревшему на крышу понадобилось бы пристально вглядываться какое-то время в то место, где лежал Николас, чтобы увидеть его движение. И даже тогда это едва заметное движение, по всей вероятности, было бы отнесено на счет голубей, прячущихся от сырой погоды, или же на дождь, стекающий по медной крыше.

Для Николаса время потеряло всякое значение. Он был в полусознательном состоянии, которого достигают тибетские святые, когда они ходят по огню или гвоздям. Их сознание уходит внутрь, а чувствительность притупляется во всем теле.

Таким манером Николас добрался без осложнений до угла мансарды. Лучик его сознания освободился, а правая рука стала исследовать переднюю поверхность окна мансарды в том месте, где рама сходилась с переплетом окна. Мгновенно он насторожился.

Провод!

Система сигнализации! Хотя Николас был фактически слепым и окружен мраком, он почувствовал разлохмаченный конец изоляции и несколько дальше разрыв, который был неумело исправлен, с тем чтобы создать впечатление, что система сигнализации не повреждена. Он обнаружил затем, что оба конца провода не была соединены вместе, и понял, что, каким бы раньше ни было соединение проводов, его теперь больше не существует.