— Мы были вместе на том банкете, — сказала Шизей. — И это не в первый раз мы появляемся вместе на подобных мероприятиях.
Эйлбемарл одарил ее долгим взглядом. Улыбнулся, показывая широкие зубы: — Восхищен вкусом сенатора.
— Простите, какие аспекты наших отношений с сенатором интересуют вас, кроме тех, которые не дают покоя любителям подсматривать в замочные скважины?
Эйлбемарл хохотнул, чтобы показать, что в невозбраняемых службой дозах чувство юмора у него имеется, затем сразу посерьезнел.
— Сенатор указал на вас как на человека, который может подтвердить его алиби.
— Вы намекаете, что я буду его выгораживать, — по любви?
Эйлбемарл пожал плечами:
— Не вы первая, не вы последняя.
— Двести пятьдесят человек видели сенатора Брэндинга на банкете.
— Но, согласно вашему же утверждению, — глаза следователя опустились на страницу блокнота, в котором он делал пометки во время допроса, — вы с сенатором прибыли туда примерно в 08.30.
— Ну а судебно-медицинский эксперт говорит, что Брислинга прикончили где-то между семью и девятью. Так что до 08.30 у вас была уйма времени.
Она почувствовала, что эту информацию он приберег для нее, как козырь.
— Мы были вместе часов примерно с восьми.
— Не мог успеть, да? Чтобы убить Брислинга, потребовалось три минуты, — процедил Эйлбемарл. — Как вы думаете, что делал Брэндинг в эти сорок две минуты?
Шизей почувствовала, что Эйлбемарл хочет подловить ее. Они подошли к критической точке допроса. Ему надоел их спарринг, как выражаются боксеры. Он снял перчатки. Пожалуй, пришло время и ей сделать то же самое.
— Сенатор Брэндинг не убивал Дэвида Брислинга, — сказала она.
Детектив Эйлбемарл наморщил лоб. Это был единственный признак того, что она удивила его. Его глаза смотрели на нее, как будто говоря, что он видит ложь за двадцать шагов.
— Как вы можете это утверждать с такой безапелляционностью? — удивился он.
— А зачем ему было возить труп Брислинга в багажнике весь вечер? Он не дурак и сам в петлю не полез бы.
— А он просто хотел от него избавиться в укромном месте. Не было достаточно времени, чтобы сделать это до того, как он заехал за вами.
— Вы сказали мне, у него было сорок две минуты.
Эйлбемарл ничего на это не возразил, но по глазам было видно, что он не сдался. Пока.
Все это слишком похоже на то, что Брэндинга подставили, хотела сказать Шизей. И сказала бы, будь детектив Эйлбемарл чуточку попроще. Но с ним надо держать ухо востро. Он сразу заподозрит неладное, если она будет пытаться делать за него его работу.
Она полезла в карман, достала аудиокассету.
— Есть у вас здесь что-нибудь, на чем ее можно прослушать?
Эйлбемарл долгое время молча смотрел на кассету, затем будто приняв решение, потянулся к ящику стола и достал маленький магнитофон.
— Эта штука фиксировала ваше милое чириканье, — сказал он, осклабившись. — Не доверяю своему умению стенографировать. Слишком давно был последний раз на курсах переподготовки.
Он вынул из магнитофона свою кассету, вставил кассету Шизей, нажал на клавишу ПУСК. «Брислинг был материалом одноразового использования, — услышали они голос Дугласа Хау. — Он никогда не довольствовался тем, что я ему даю, все требовал большего». Эйлбемарл остановил кассету.
— Кто это?
— Сенатор Дуглас Хау.