Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Акико глядела на его гордый профиль. Как бы то ни было, он оставался для нее загадкой. Впрочем, она подозревала, что загадкой он был и для самого себя. Хотя он был склонен к самоанализу, может быть, в большей степени, чем это свойственно людям его возраста, его стремление разобраться в себе не было самокопанием. И Акико думала, что сжигающее его пламя ненависти может быть обуздано им самим. Но вместе с тем она опасалась, и, по-видимому, справедливо, что, если ненависть погаснет в Сайго, он просто погибнет. Она была основной его пищей, материнским молоком для его духа.

Акико подозревала, что зло владело им. Но тем не менее ее тянуло к нему. Было ли это вопреки или вследствие него? Находясь рядом с ним, она испытывала страх, будто вирус, поразивший его душу, был заразен. Но в то же время она ощущала, как крепнет ее дух.

С Сайго она чувствовала свою принадлежность времени и месту. Дух Сайго был духом человека вне закона, но не изгнанника, каким всегда чувствовала себя она. У изгнанника нет ни социального статуса, ни достоинства, ни чести. Она вспомнила гейш, которых увидела той ночью в ресторане, с черными щелкающими зубами и неестественно белыми лицами, покрытыми рисовой пудрой; она вспомнила те чувства, которые испытывала, разглядывая их.

Потом Акико подумала о том, как редко вспоминает она Икан; в этих воспоминаниях было что-то болезненное, будто она боялась высвободить в себе какое-то ужасное, внушающее отвращение существо. Несмотря на то что Акико давно покинула дом Икан, она не могла избавиться от чувства безграничного презрения к куртизанкам. Разве не была Икан рабой? Разве могла она, работавшая в богатом благополучном районе, рассчитывать на замужество? Было ли в этой жизни место достоинству, чести?

Акико не могла даже гневаться на свою мать, ее чувства были погребены под слоями непонимания. Она чувствовала лишь презрение к тому, чем была ее мать, чем она занималась.

Икан была изгоем и, даже не осознавая этого, Акико считала себя такой же.

Но теперь Сайго показал ей, что есть иной путь, по которому она может идти. Ибо объявленный вне закона продолжает обладать статусом, достоинством и честью. Древняя японская традиция освящает неуспех — триумф идеального над действительным — и подтверждает это без всяких колебаний.

Сидя рядом с ней, Сайго чувствовал, как внутри него растет напряжение. Злоба и желание причинить ей боль вспыхивали в нем.

— Должен же быть конец, — сказал он.

Ветер подхватил его слова, бросил их, ломая о стволы покрытых снегом сосен. Сайго все еще не поворачивался к ней. Но вот его голова дрогнула, и Акико ощутила, как его тело напряглось.

— Тебе, может быть, интересно, кто та девушка, которую я привел несколько недель назад? — Его голова опустилась так, что коснулась подбородком груди. — Я ее люблю.

Акико почувствовала, как лезвие ножа вошло ей под ребра и медленно повернулось там, как он и хотел.

— Ее зовут Юко, и она изменила мне. Изменила мне с моим двоюродным братом. Он гайдзин! “Итеки”!

Два последних эпитета Сайго выкрикнул с таким неистовством, что Акико даже зажмурилась.

Губы Сайго снова сложились в подобие улыбки, больше напоминавшей звериный оскал.

— Ты спросишь меня, как гайдзин может быть моим братом? Так вот, у моей матери, Итами, был брат, гордый и благородный человек великой самурайской крови. Его звали Цуко. Зимой тысяча девятьсот сорок третьего года, после смерти командира, он получил под командование гарнизон в Сингапуре.

Там он с честью служил императору до сентября тысяча девятьсот сорок пятого года, когда численно превосходящие британские войска взяли город. Он не смог удержать его. Они были окружены и умерли, защищая честь Японии, как приличествует настоящим самураям. Цуко умер последним. “Итеки”, которым он отрубал конечности и головы своим катана, изрешетили его пулями. Британцы, как и все варвары, не имеют представлений о чести.

Дядя был женат на женщине, очень красивой, но сомнительного происхождения. Говорили, что у нее в роду были китайцы. Она, должно быть, околдовала Цуко, поскольку он не обращал внимания на слухи.

Теперь я уверен, что она не была японкой. Не самурайская кровь течет в жилах женщины, если она не мстит за смерть мужа. Так вот, эта Цзон вышла замуж за человека, который командовал вражескими частями в Сингапуре и участвовал в той битве, где погиб ее муж. Может быть, он послал одну из тех пуль, что ранили дядю. Но ей не было до этого дела.

Сайго поднял голову.

— Отпрыск Цзон и этого варвара — Николас Линнер. Услышав это иностранное имя, Акико вздрогнула. Могло ли это быть, спрашивала она себя. Могло ли колесо жизни свести ее с единственным человеком на земле, который действительно мог помочь ей? Ибо это был тот самый Линнер, тот самый “итеки”, как Сайго назвал его, который настаивал на публичном разоблачении отца Акико!

Она сосредоточилась как только могла — чтобы вобрать в себя все это.

— Это он приходил к нашему “рю”, рука об руку со своей любовницей Юко, — продолжал Сайго. — Мы с ней любили друг друга до того, как она встретила его. Николасу удалось обольстить душу Юко точно так же, как когда-то его безродная мать обольстила Цуко. Я должен давать ей наркотик, иначе она убежит, чтобы забыться с ним. Сейчас у меня есть только она.

— Ты все еще близок с ней?

Сайго внезапно повернул голову, и взгляд его мертвых глаз уставился на Акико.

— Я обладаю ею, когда я этого хочу. — Он снова отвернулся, пристально вглядываясь в просветы между ветками деревьев. — Она предала меня и ничего другого не заслуживает.

Акико вспомнила его слова: “Должен же быть конец”.

— Теперь ты хочешь ее убить.

Некоторое время Сайго молчал. Потом произнес:

— Я хочу отомстить за себя, за мою мать и больше всего за Цуко.