Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пустые тарелки и бокалы смотрели на них с поблескивающего стола. Все было съедено и выпито.

— Единственным утешением, — горько усмехнувшись, сказал Сато, — было то, что лаборатория наконец разобралась, в чем дело. Оказалось, что крем для лица, которым пользовалась Марико, содержал похожие на парафин полимеры, аналогичные тем, что применяют в производстве лаковых красок. Лосьон растворял этот полимер, позволяя ему проникать в кровь. Поры кожи забивались, доступ воздуха прекращался. Это повлияло на внутренние органы, включая мочевой пузырь и поджелудочную железу.

Я был поражен как громом, услышав это! С сердцем, разрывающимся от боли, я немедленно принял меры, чтобы изменить формулу продукции “Икиру”, и начал сам проверять все ингредиенты. Но вплоть до 1979 года Министерство здравоохранения Японии продолжало получать жалобы тысяч людей, пострадавших от “кокухисё” — синдрома черной кожи, который возникал от присутствия ядовитых веществ в некоторых кремах, производимых компанией.

Через шесть месяцев после смерти Марико, когда я снова обрел способность думать о чем-либо, я основал “Кэсёхин когай хигайся-но кай” — “Ассоциацию жертв косметики”, вложив в нее всю прибыль от “Икиру”.

Слушая рассказ Сато, Николас искренне ему сочувствовал. Ведь Марико была не единственной жертвой “кокухисё”. Другие также жестоко страдали и умирали. И материальное возмещение, как хорошо понимал Николас, не избавляло его от чувства вины перед ними.

Повертев пальцами стоявшую на столе чашку, Сато накрыл ее ладонью.

— Скажите мне, Линнер-сан, испытывали ли вы когда-нибудь от любви что-либо, кроме удовольствия?

Николас резко поднял голову.

— Естественно, бывают моменты боли, страдания, иногда гнева, но это ненадолго, на день или два. Потом они исчезают, как снег под лучами весеннего солнца.

— Я имею в виду совсем другое. — Сато покачал головой, втянутой в плечи. — Опыт в этом деле ничего не значит. Чувствовали ли вы себя, Линнер-сан, когда-нибудь пленником любви? Как будто вы любите вопреки желанию, а не вследствие него. Вы должны это понимать. — Сато рывком убрал руку, и Николас увидел, что вместе с ней исчезла со стола и тонкая фарфоровая чашечка. — Как будто некое жестокое сердце наложило на вас заклятье, понимаете?

В вечерних сумерках Лью Кроукер сидел, ссутулившись, в автомобиле, добравшись до западной части Флориды. Мимо него проносились машины — вереница малиновых огней, подобных светящимся любопытством глазам. Аликс только что ушла отдохнуть и перекусить в придорожное кафе. Кроукер ощущал вибрацию шоссе, как будто был его частью. Позади осталась река Саванна, впереди расстилались Джорджия, потом Южная Каролина, потом Северная и так далее. Шоссе уходило на северо-запад.

Последний раз они ели в Джексонвиле. Ему не хотелось останавливаться в маленьких городах, чтобы не оставлять следов для тех, кто, возможно, вел за ними слежку. Только большие города имеют свойство проглатывать приезжих, не обращая на них никакого внимания. Аликс хотела, чтобы они прекратили эту бешеную гонку сразу, как только пересекли границу Флориды. Но Кроукер продолжал давить на газ. Она думала, что он делает это из простого упрямства, а ему не хотелось рассказывать ей о том, что он обнаружил в “форде-седане” Красного монстра. О шифровальных передатчиках “Феникс” он раньше только читал. При виде него у Кроукера отвалилась челюсть. Он не мог себе представить, чтобы кто-нибудь из нанятых Рафаэлем Томкиным ищеек умел пользоваться “Фениксом”, уж не говоря о том, чтобы возить его с собой в машине.

Передатчик был совершенно новый, он автоматически превращал человеческую речь в зашифрованный текст. Код передавался по рации с очень большой скоростью, что исключало возможность расшифровки и подслушивания.

Сейчас, встречая в одиночестве наступающую ночь в Джорджии, оставив позади бесконечные мили, которые все еще напоминали о себе противным дребезжанием, Кроукер снова и снова размышлял о своей навязчивой мысли, завладевшей им после убийства Анджелы Дидион. Он бросил работу, друзей... и женщину, которую был готов полюбить. Все его существо было поглощено этой мыслью. Во имя чего?

Во имя мести Рафаэлю Томкину. Вопреки очевидности, Кроукер все еще был убежден, что Анджелу Дидион убил этот промышленник. Как и почему — это требовалось выяснить. Но теперь у него был ключ. Аликс Логан — единственный свидетель — вопреки всякой логике была все еще жива. Снова и снова он спрашивал себя почему? По всем правилам игры она должна быть сейчас мертвее мертвого. Он увидел ее, появившуюся в дверном проеме кафе, и завел мотор. Она была жива. И ее ни на шаг не отпускали два этих громилы. Почему? И почему на одном и том же месте. Ведь они, без сомнения, могли запрятать ее куда угодно. От кого они ее охраняли? От Кроукера? Но “Кроукер” был мертв, утонул, так что его даже нельзя было опознать после автомобильной катастрофы. Кто же это подстроил? Томкин?

Кроукер вспомнил Мэтти Мауса, который назвал ему имя и адрес Аликс Логан. За определенную мзду, конечно, но назвал же, черт его побери!

— Подождите здесь. — Кроукер быстро вошел в кафе и набрал номер телефона.

Ответила женщина. Сначала она заявила, что никогда не слышала о Мэтти. Кроукер настаивал. Мэтти рядом нет, и она не знает, где он и когда придет. С тех пор как он вернулся из Аруба, Мэтти появляется редко, отрезала женщина. Кроукер сказал на это, что позвонит еще.

— Поедем, — сказал он, сев за руль и развернув машину в сторону шоссе.

— Я устала, — сказала Аликс, золотая девушка, свернувшись калачиком.

Она была подобна ожившей мечте. Гибкая, светловолосая, прекрасная. Кроукер раньше видел подобных женщин лишь издали, и сейчас ему казалось, что она вот-вот рассеется словно дым. Его даже немного пугало, что видение так долго не исчезает. Он не то чтобы вожделел ее, как Голубой монстр, но допускал, что в его отношении к ней есть элемент сексуального влечения.

Однако больше в его чувстве было опеки и покровительства. Желание уберечь ее от опасности рождало в нем дотоле незнакомую теплоту. Он не стремился затащить ее в постель, его отношение к ней напоминало отношение отца к взрослеющей дочери. Ему приятно было видеть ее наготу, ласкать ее глазами — это наполняло его сердце радостным ощущением.

Но этой ночью его мысли были далеко от золотой девушки, подобно котенку свернувшейся на сиденье. Он думал об обнаруженном передатчике, снова и снова переживал те ощущения, которые возникли в нем, когда он увидел его впервые, и на лбу Лью Кроукера выступал холодный пот.

Конечной целью японского вечера с выпивкой является достижение понимания.

Раскрепощение, которое японцы находят в выпивке, позволяет им освободить дух, но это не может быть достигнуто в одиночку: необходимо взаимное освобождение, основанное на взаимном доверии.

Николас знал, что Сато ждет. Настал решающий момент встречи; теперь многое будет зависеть от того, что Николас скажет сейчас. Если он сейчас солжет, по какой-либо причине не доверяя Сато, между ними больше никогда ничего не будет, что бы ни говорил Сато об их дружбе. Это только слова, а японцы не придают словам большого значения. Перед чем они действительно преклоняются — это действие, потому что действие не лжет.

— Я думаю, Сато-сан, что в определенном смысле мы с вами очень похожи. Может быть, поэтому Нанги-сан не любит меня. Может быть, он чувствует эту связь. — Хорошо это или плохо, но Николас чувствовал, что им с Сато сейчас следует доверять друг другу. Они оба будто плыли в глубокой реке, и у них под ногами была бездна. Если они не будут доверять друг другу, тогда, считай, их враги уже победили. — Когда я был молод... молод и глуп... — Мужчины улыбнулись друг другу. — Я встретил женщину. Она была взрослая не по годам, во всяком случае взрослее меня. Мои занятия мешали мне познать основные, самые притягательные тайны жизни.

Сато, подперев руками раскрасневшиеся щеки, слушал с явным удовольствием.

— Она имела надо мной власть, которую я не могу объяснить, до сих пор не могу, хотя, как мне кажется, теперь лучше разбираюсь в подобных вещах. Как вы красноречиво выразились, это было так, как будто “некое жестокое сердце наложило на меня заклятье”!

Она была очень сексуальна, Сато-сан. Я и сейчас не могу до конца поверить, что бывают такие создания. Но тем не менее меня очень сильно тянуло к ней, должен вам признаться.