Несколько часов назад он разговаривал по сотовому телефону с Рейфом Рубиннетом. Казалось, тот никогда не спал. После неудавшегося покушения Кроукеру было необходимо надежное убежище. О квартире сестры не могло быть и речи, а в доме Сони его могли застать врасплох братья Бонита. Самым очевидным выходом из положения было обратиться за помощью к Рейфу, другу, который многим был обязан ему, Кроукеру. Его широкие связи и проницательный ум сейчас были как никогда кстати. Рейф назначил ему встречу в час дня в яхт-клубе Майами.
— Вот в чем вся загвоздка, — говорил Кроукер веснушчатому девятилетнему мальчику по имени Рики. — Ты должен ударить по нему как можно сильнее, чтобы он проскочил мимо ловящего, но не так сильно, чтобы игрок первой или третьей линии не мог осалить тебя.
— Я тут лучше всех играю в бейсбол, — сказал Рики. — И могу точно послать мяч, куда надо. Думаете, я шучу? Ну, смотрите! — Он ловко замахнулся битой. — Правое поле! — сам себе скомандовал он, и мяч приземлился точно на правом поле.
Гордо улыбнувшись, Рики положил биту на плечо и сказал:
— Вот так-то! Джулио, наш подающий всегда посылает мне хорошую подачу, а вот без него... — он смущенно пожал плечами, — не знаю, получится ли у меня.
— А давай попробуем вместе, — предложил Кроукер. — Не надо так снимать биту, — посоветовал он Рики. — Ты должен держать ее ласково, словно баюкаешь младенца. Смотри, вот так!
Кроукер не показал виду, что заметил появившегося на стадионе высокого сутулого мужчину. У него были седые волосы и такие обветренные щеки, словно он только что вернулся из арктического путешествия. У него было необычное, почти карикатурное лицо, напоминающее карнавальную маску шерифа и судьи одновременно. Очевидно, он немало повидал в своей жизни, потому что имел вид человека, которого трудно чем-нибудь удивить.
Мужчина медленно обходил вокруг игрового поля. У него была тяжелая походка старого боксера, выходящего на ринг — одна часть осторожности плюс две части смирения и покорности.
На нем был дождевик, из тех, которые легко складываются и убираются в карман. Он был очень тоненьким и сморщенным, словно шкура слона. Под дождевиком виднелся старомодный черный костюм с узкими лацканами, а на ногах были надеты мягкие кожаные мокасины с кисточками. Он был похож на человека, который случайно зашел на стадион по пути на работу.
Оказавшись у Кроукера за спиной, он негромко произнес:
— Пора поговорить.
Кроукер шепнул что-то мальчику, все еще сжимавшему в руках бейсбольную биту, и когда тот кивнул, повернулся и пошел к первой линии поля. Седовласый мужчина был вынужден поспешить вслед за ним.
— Полагаю, вы и есть Росс Дарлинг?
— Ну-ну, не надо умничать, — проворчал тот. Должно быть, он уже успел вспотеть в своем дождевике, поскольку эта ужасная, придуманная людьми пленка не «дышала».
Кроукер и не думал сбавлять темп.
— Значит, вы и есть тот босс, который аннулировал мой код доступа?
— А что вы потеряли в сети ДИКТРИБ?
Росс Дарлинг плотнее запахнул дождевик, словно ему вдруг стало холодно.
— Интересно, о чем вы думали, пытаясь войти в сеть ДИКТРИБ? Это что, детские шалости?
Похоже, предстояла интересная беседа — два взрослых человека задавали друг другу множество вопросов, не надеясь получить на них хоть какой-нибудь вразумительный ответ. Однако в целом ситуация выглядела довольно безобидной.
— Ага, значит, вы аннулировали мой код доступа, потому что я попал в сеть ДИКТРИБ?
— Вы вторглись в чужие владения, я должен был вас остановить.
Кроукер вздохнул:
— Кажется, именно сейчас вы наставите на меня пистолет и станете угрожать.
— Правильно, я не верю вам ни на грош, — спокойно сказал Дарлинг. — Но мне не нравятся пистолеты. Они производят слишком много шума. Но что хуже всего — они делают человека ленивым. Ведь, имея в руках оружие, человек не склонен раздумывать, так?
Неуловимо быстрым движением он надел черное металлическое кольцо на биомеханический протез Кроукера.
— Это сплав титана и молибдена. Даже вам не удастся его разорвать. Сделано специально для вас, — сказал Дарлинг почти равнодушным тоном.
Кольцо крепко сжимало биомеханическую руку Кроукера. Он не мог ни пошевелить пальцами, ни согнуть их.
— Так вы, Дарлинг, предпочитаете думать? — Кроукер с притворным отчаянием топнул ногой по белой линии разметки.
В этот момент раздался резкий удар бейсбольной битой по мячу, Дарлинг быстро пригнулся, мяч просвистел над его головой.