— Ну, он сам виноват. Ему были хорошо известны правила игры. Мы их никогда не скрываем от своих работников. Предательство в любой форме недопустимо.
Антонио улыбнулся, и от его улыбки кровь у Кроукера застыла в жилах.
— Теперь, надеюсь, сеньор понимает, что цель моей жизни — вводить людей в грех, а потом наказывать их за это.
Этот Антонио был очень непрост, но Кроукеру казалось, что ему очень хочется, чтобы именно он, Кроукер, понял его.
— Ты любил Розу, сестру Бенни? Ты хотел жениться на ней? Нет, этого просто не может быть — ведь ты убил ее!
— Однако это была чистая правда, сеньор.
Кроукер недоуменно замотал головой.
— Да что ты можешь знать о любви? Ты убиваешь всех, кто сталкивается с тобой.
— Нет, не всех. — Антонио поджал губы. — Однако ты прав. Люди, попадающие на мою орбиту, как правило, оказываются слишком слабыми и падкими на грех. Такова человеческая натура.
— Ну да, а грех, как ты говоришь, должен быть наказан, — поежился Кроукер. Он никак не мог найти положения, в котором его тело болело бы не так сильно. — А собственно, почему? Ты же не Господь Бог, чтобы выносить смертный приговор.
— В Асунсьоне я был богом. Ко мне приходили смертельно больные люди, потерявшие всякую надежду на выздоровление. Они отдавали мне все, что у них было, и я исцелял их.
Этому братьев Бонита научил дед Бенни.
— А тот человек, который чуть было не прикончил меня, — сказал Кроукер. — Что ты с ним сделал?
Ухмыльнувшись, Антонио протянул ладонь, на которой слабо светился темно-зеленый камень.
— Духам тьмы все ведомо, — медленно проговорил Кроукер. — Эти слова ты сказал там, на подножке белого автофургона. Значит, это хета-и?
Усмешка мгновенно исчезла с лица Антонио.
— Кто тебе это сказал? — Молниеносным движением он спрятал свой камень. — Забудь все, что тебе известно о хета-и. Советую как друг.
— Мы не друзья, Антонио.
Антонио выпрямился во весь рост, словно аист, готовый слететь с болотной кочки, и сказал:
— Такова жизнь, сеньор, трудно понять, кто друг, а кто враг.
С этими словами он исчез в темноте. Кроукер крикнул ему вслед:
— Антонио, как ты нашел меня здесь? Откуда ты знал, что я буду ночевать у Сони? — Не дождавшись ответа, он поднялся на израненные ноги и крикнул: — Я все равно найду тебя, Антонио, и отомщу за Соню и Вонду.
Вдалеке все так же монотонно шумел город, мерцали сигнальные желтые огни у подножия недостроенного моста, тихо журчала речная вода.
Внезапно из темноты раздался голос Антонио:
— Сеньор уже попал в поле моего зрения, но еще пока не согрешил.
Закричала проснувшаяся чайка, и ее сиротливый крик прозвучал в ночи, словно пистолетный выстрел. Кроукер замотал головой, стараясь прийти в себя. Антонио, похоже, умел околдовывать людей.
Кроукер подошел к лежавшему навзничь человеку, который еще несколько минут назад мог убить его. Ему было лет тридцать, и он был очень крупный. Должно быть, весил не меньше двухсот фунтов. На нем был черный спортивный костюм — очень легкий и практичный, позволяющий раствориться в ночной темноте. Вся нижняя часть его лица была залита кровью, щеки и лоб для маскировки раскрашены сажей.
Внезапно его серые глаза раскрылись, и Кроукера словно парализовало от неожиданности.
Рука мужчины сжалась в огромный, покрытый шрамами кулак. Кроукеру, знакомому со многими видами рукопашного единоборства, стало ясно, что мужчина владеет приемами карате. Первый же удар свалил Кроукера с ног. Противник метил ему в горло, рассчитывая прикончить его разом.
Кроукер вовремя увернулся, и кулак, скользнув, угодил ему в ключицу. Удар был настолько силен, что у Кроукера искры посыпались из глаз. Мужчина с досады пнул Кроукера по голени, и снова в воздухе мелькнул его смертоносный кулак. У Кроукера, задыхающегося от боли, не оставалось выбора — он вонзил биомеханические пальцы в горло врага, рванул на себя, что-то хрустнуло, и через мгновение враг был мертв.