И где он мог видеть красный шнурок, о котором упоминал Итимада?
— Почему ты приехал на Мауи? — спросила Элиан.
— Потому что мой Отец, по-видимому, звонил толстяку Итимаде в тот день, когда его убили.
— Об этом Итимада говорил перед смертью, да?
— Я не знаю, — соврал Майкл.
Он сидел рядом с полуобнаженной женщиной, к которой испытывал заметное влечение, особенно сейчас, когда вокруг царили тишина и покой. Но можно ли ей доверять? Это уже совсем другой вопрос...
— Почему ты мне сразу не сказала, что ты из якудзы? — спросил он.
— Может быть, по той же причине, по какой ты мне ничего не рассказывал. — Элиан смотрела на солнечный свет, который заливал вершины вулканов, высившиеся над долиной; казалось, она любовалась картиной художника-небожителя. — Я не доверяла тебе. Мне были непонятны твои мотивы. Они мне до сих пор неясны.
Это прозвучало как признание, но облегчения Майклу не принесло.
Тсуйо предупреждал его:
«Самый умный из твоих врагов первым делом постарается стать тебе ближайшим другом. Вместе с дружбой приходят доверчивость и беспечность. Это самые лучшие союзники твоего врага».
— Как убили твоего отца? — спросила Элиан. — Боже, это было ужасно...
— Не знаю. Я приехал на Гавайи именно для того, чтобы это выяснить. Я надеялся, что толстяк Итимада сможет мне рассказать. Теперь надо разыскать Удэ и расспросить у него.
«Как уберечься от умного врага, сенсей?» — спросил однажды Майкл.
«Так же, как охраняет свою жизнь барсук, — ответил Тсуйо. — Он постоянно обнюхивает и проверяет все вокруг. И ты проверяй каждого, кто попытается с тобой сблизиться. Другого способа нет».
— Ты любил его? — спросила Элиан. — Ну, своего отца?
— Да. И жаль, что мне не хватило времени получше узнать его.
— А почему не хватило?
Я был слишком занят постижением тонкостей японского языка, подумал Майкл. Он пожал плечами.
— Отец слишком часто уезжал, когда я был маленьким.
— Но ты почитал его?
Майкл задумался. Как ответить на ее вопрос? Это оказалось непросто... Филипп Досс не был вице-президентом преуспевающей компании, каким гордятся дети. Но, с другой стороны, он всего добился сам, без чьей-либо помощи.
— Большую часть моей жизни я даже не знал, чем он занимается, — ответил Майкл. — Так что о почтении говорить трудно.
Горы уже заливал яркий свет. Пламя наступающего дня пробивалось сквозь плотные заросли.
— Мне трудно разобраться в своих чувствах, — продолжал Майкл. — Я им восхищаюсь. Он обладал огромным даром убеждения.
— Но? — Элиан что-то уловила в его голосе.
— Я не уверен, что одобряю его деятельность.
— А чем он занимался?
— Поговорим лучше о твоем отце, — предложил Майкл. Элиан взяла кружку и так стиснула руками, словно от нее сейчас зависела жизнь.
— Я его уважаю.