Ирина ничего не отвечала, не слушала его, только смотрела ему в глаза, разговаривала с ним без слов, так, как она недавно научилась. Молча они поплыли туда, где их уже ждали Лара и Татьяна.
— Пора, — сказал Виктор.
Лара и Татьяна наклонились к воде, помогли Ирине вылезти. Нужно было спешить.
— Скажите, капитан, — спросил Марс, — что для вас имеет первостепенное значение?
— Суверенитет и безопасность России.
— Вы ответили, не задумываясь.
— А о чем задумываться?
Марс важно кивнул. Разговор происходил в его рабочем кабинете, где он уже в течение двенадцати часов занимался прослушиванием записей разговоров с людьми, подозреваемыми в причастности к организации «Белая Звезда». Капитан возился с новейшим электронным оборудованием.
— Хорошо быть уверенным в себе, капитан, — сказал Марс. — Но самоуверенность с годами проходит. Вам, кстати, сколько лет, тридцать пять?
— Тридцать два.
— Ну, вы еще совсем мальчик. Молодость есть молодость, она берет свое. — Марс загадочно улыбнулся. — Вот и наш переходный период от социализма к капитализму претерпевает трудности. Это естественно. Болезнь роста... Капитализм наш еще очень молод и неопытен. — Рот Волкова скривился, словно он съел какую-нибудь тухлятину. — Интересно, а как вы относитесь к американизации России?
— Американизации России?
— Я вам не советую этого делать, капитан, — рявкнул Марс. — Вы можете притворяться перед своими начальниками, но передо мной нечего изображать послушного исполнителя. Меня вы не обманете. Я знаю, что вы умны, знаю, где вы учились и что изучали. Ваша любовь к исторической науке тоже для меня не секрет. Так же, как и то, что ваши исторические изыскания привели вас к выводу о полной несостоятельности официальной истории, ее несоответствии реальным историческим событиям.
— Но, прошу вас...
— Минуточку, капитан. Я не собираюсь выдавать ваш секрет. Только не делайте вид, что не понимаете значения слов «американизация России», хорошо? Военные сейчас занимаются попрошайничеством, требуют у Думы увеличить расходы на армию. А где взять деньги? Наши органы безопасности тоже влачат жалкое существование. Прежний Комитет госбезопасности разогнали, облили его грязью и сейчас все постоянно суют нос в нашу работу. Выдают американцам такие секреты, что подумать страшно. Раньше за такие дела расстреливали и правильно делали. А что творится в промышленности? Заводы и фабрики стоят. Колхозникам за работу не платят, а страну наводнили импортные товары и продукты. Это не реформы, а американизация страны!
— Вы считаете, что страну губят намеренно? — спросил Николаев.
— Вне всякого сомнения! — ударил кулаком по столу Марс. — Я не хочу сказать, что раньше у нас не было недостатков, но мы, по крайней мере, мечтали о совершенном обществе. Сейчас же у нас происходит самая настоящая криминальная революция. Что сейчас творится в нашей стране? Ее разворовывают все кому не лень. Культура в загоне. Мы выбрали правителей, которые не заботятся о сохранении национальных культурных ценностей! Американцам больше не нужно никаких «Голосов Америки», «Свободной Европы» и прочих радиостанций, занимающихся подрывной деятельностью. Сам президент делает за них всю работу.
— Это ваш субъективный взгляд на вещи. И наглядная иллюстрация того, как личное восприятие человека искажает суть событий.
— Что ж, ваш ответ соответствует всем требованиям дипломатии. Вы закапываете в землю свои таланты, находясь на военной службе, мой дорогой капитан.
— Как вам, наверное, известно, моя служба не отнимает у меня много времени, и я имею возможность тратить его сообразно своим интересам.
— И все равно я не понимаю, капитан, как вы можете любить историю, которую постоянно переписывают?
— А я думал, что вы-то как раз не против реформ.
— Вы интересный человек, капитан. Видимо, вы, как и я, считаете истину неуловимой, постоянно ускользающей от нас.
— Я вообще затрудняюсь дать определение того, что есть истина на самом деле.
Марс рассмеялся.
— А вы похожи на айсберг, капитан: большая часть вашей личности скрыта от людей. — Марс кивнул на электронную аппаратуру, с которой занимался капитан Николаев. — Что-нибудь новенькое?
— Да все то же самое. «Волга» Ирины Пономаревой находится на старом месте — в шести кварталах от вашего дома. Я поставил четверых своих людей следить за машиной.
— Да? А кто вас об этом просил?
— Никто. Просто я подумал, что так будет луч...
— Вы неправильно подумали, капитан. Немедленно отзовите ваших людей. Оставьте только одного человека на посту. Пономарева не знает, что я — сотрудник безопасности. Если она заметит кого-нибудь из ваших, — а она обязательно их заметит, будьте уверены, — она и на пушечный выстрел не подойдет к машине. Ясно?