— Да, врачи провели тщательное обследование. И они в недоумении, — ответила Лара.
— Да ну их! Они приходят в недоумение по любому поводу. И какой от них прок, от этих медиков?
Марс присел на корточки у края бассейна, подождал, пока подплывет Лара. Он хорошо видел ее темные глаза, откинутые назад блестящие волосы. Лицо ее было удивительно правильной овальной формы. «Странно, раньше я этого не замечал», — отметил про себя Марс.
— Что-то происходит, — прошептала Лара таким странным грудным голосом, что у Марса зашевелились волосы на затылке.
— Что такое? О чем это ты говоришь?
— Я говорю, что чувствительность к свету — не единственное изменение, которое с ним произошло. Это всего лишь часть общего процесса.
— Да чепуха! — разозлился Марс неизвестно на кого. Затем, внимательно вглядевшись в выражение лица Лары, спросил: — Космическая радиация что ли на него действует?
— Врачи считают, что нет.
— Да врачи дураки, ничего они не знают! — Несмотря на старание успокоиться, Марс разволновался, в низу живота у него появилось неприятное, сосущее ощущение. Он вспомнил слова Татьяны о том, что мозг Виктора изменился, стал не таким, как у людей. Призрак жуткого страха замаячил перед Марсом в полумраке. — Лара, объясни толком, что именно с ним происходит!
— Я не уверена, но, по-моему, он начинает меняться.
— Как меняться?
— Принимает другую форму.
Марс от изумления сначала не мог вымолвить ни слова, потом усилием воли заставил себя говорить, продолжая расспрашивать Лару:
— Какую форму он принимает? форму чего?
Лара молчала.
— Где он?
— В бассейне. У противоположного бортика, вместе с дельфином.
— Оставайся здесь, — приказал Марс, а сам поднялся с корточек и направился к дальней части бассейна.
— Одиссей? — позвал Марс. Голос его эхом разнесся по залу; в темноте, казалось, пульсировало нечто живое, непонятное. Марс поежился, внутренне сжался. — Одиссей?
— Я здесь.
Марс взглянул вниз, в воду, и увидел перед собой бледное лицо Виктора. Кожа космонавта показалась Марсу еще более бесцветной, чем обычно, и странный ее оттенок — серовато-металлический — вроде бы стал ярче. Вдруг сильные пальцы обхватили лодыжку Марса.
— Вы слишком далеко стоите, — раздался голос Виктора.
— Что вы делаете? — вскричал Марс, чувствуя, что рука космонавта тянет его за ногу в воду.
— Подойдите поближе.
Тут Марса дернули за ногу так сильно, что он, не удержавшись, упал, больно ударившись о бортик бассейна. И в ту же секунду почувствовал, что его тянут дальше, вниз. Как ни упирался Марс, ничего ему не помогло, мышцы его словно одеревенели, и скоро он уже бултыхался в воде. Одежда и обувь, мгновенно намокнув, стали тяжелыми и тянули его на дно. Беспомощно взмахнув руками и пару раз дернув ногами, Марс еле успел глотнуть воздуха и пошел ко дну. Затем его схватили сзади за рубашку и вытащили на поверхность. Марс, задыхаясь, отплевывался, соленая вода ела глаза, и он тер их рукой. И тут увидел прямо перед собой лицо Виктора.
— Это необычный мир, правда? — спросил космонавт.
— Очень необычный, — согласился Марс. Он пытался побороть растущий в его сердце страх. Достаточно было того раза, когда Виктор напугал его, бросив в воду металлический шарик и сказав, что он из радия. Так на тебе, мало этого, сейчас он оказался наедине с Виктором, в воде, и неизвестно, что с этим треклятым космонавтом происходит. Еще превратится в какое-нибудь чудовище.
— Благодарю вас за то, что не включай свет, — раздался в темноте голос Виктора.
— Да что вы, не стоит благодарности.
— Теперь мне не нужно много света, чтобы видеть. «Голос у него вроде бы нормальный, — подумал Марс, но что такое он говорит?»