— Я хочу знать! — закричал Томкин. — Речь идет о моей жизни!
— Сядьте, Томкин, — сказал Николас еще тише, чем прежде. — Если вы будете орать, он вас услышит.
Томкин пристально посмотрел на него; его грудь тяжело вздымалась под пиджаком. Внезапно он отошел от окна и бессильно рухнул в кресло.
Николас посмотрел в конец кабинета. Рядом с открытой дверью в ванную был узкий проход, ведущий в небольшое помещение, где располагались электрические щиты, и затем — в коридор.
Николас не думал, что Сайго войдет через двойную металлическую дверь — ему слишком долго пришлось бы с ней возиться. Нельзя было, конечно, пренебрегать и узким карнизом, но окна здесь, как и в большинстве современных зданий с центральной системой кондиционирования, не открывались. Разумеется, их можно было разбить без особого труда, но на это, опять же, потребовалось бы время, и, более того, это вызвало бы ненужный шум.
Значит, следовало ожидать нападения с задней части кабинета. Николас подумал, не стоит ли ему отойти от двери и укрыться, например, в щитовой. Но тогда он не успеет подготовиться, если Сайго все-таки решит воспользоваться передней дверью.
В том, что в эту минуту Сайго уже пробирается наверх, Николас не сомневался.
Было очень тихо. Ни один звук с улицы не проникал сюда через закрытые двери: все окна в коридоре были уже застеклены. Николас слышал тяжелое прерывистое дыхание Томкина, который сидел за письменным столом, скрытый глубокой тенью.
— Подвиньтесь немного вправо, — тихо сказал Николас. — Нет, вместе с креслом. Вот так.
Тусклая полоска света падала на седые волосы Томкина.
Здание кишело полицейскими.
Впрочем, этого следовало ожидать.
Двое у входа на лестницу, еще трое у наружного подъемника. Воспользоваться главным лифтом Сайго не собирался.
Хотя это было бы несложно сделать с помощью гипноза. Ему понравилась мысль о том, что один из полицейских сам бы доставил его на последний этаж. Но успех здесь зависел от целого ряда обстоятельств и требовал подготовки. Будь у него достаточно времени, он бы, несомненно, так и сделал. Но сейчас Сайго не был уверен, что время на его стороне. Они начнут выяснять, что происходит; зажгут свет, подсчитают потери и вызовут подкрепление. А ему не хотелось рисковать и пробираться через строй людей, держащих палец на спусковом крючке.
Не то чтобы это было Сайго не по силам, просто бессмысленно так рисковать, когда в этом нет совершенно никакой необходимости.
Ниндзя отстегнул от пояса четыре подушечки и тщательно закрепил их, по одной на ботинках и на кистях рук. Меч он закинул за спину. Теперь Сайго не мог сделать и шага, не привлекая к себе внимания: из каждой подушечки торчали двухдюймовые стальные шипы, расположенные замысловатым узором.
Сайго снял длинный нейлоновый шнур, который был обмотан у него вокруг талии; на одном конце шнура был закреплен острый треугольный крюк. Сайго поднял голову, внимательно разглядывая стены вестибюля, хотя они и так уже были ему хорошо знакомы. Он нашел то, что искал, и стал раскручивать шнур у себя над головой.
Ниндзя отпустил шнур, и крюк взвился вверх, обматываясь вокруг поперечной стальной балки. Балка располагалась достаточно близко к стене, и когда Сайго взлетел в воздух и выставил вперед ноги, шипы сразу же впились в искусственный мрамор покрытия.
Это был один из древнейших приемов ниндзюцу, который использовался на протяжении веков для проникновения в неприступные вражеские замки. Самые крутые стены не были для ниндзя преградой.
Сайго карабкался по стене с непостижимой быстротой. Он был совершенно невидим оставшимся внизу полицейским, даже если бы им и пришло в голову посмотреть вверх. Он снова был в полной безопасности.
Растерянным людям в вестибюле показалось, что ниндзя растворился в воздухе, о чем они и доложили по рации Кроукеру.
Наркотик заработал в полную силу. Теперь Сайго, поднимаясь по стене, полностью слился со своим ближайшим окружением и воспринимал его всеми органами чувств одновременно.
Снизу до него доносились тихие звуки, хрупкие и объемные, усиленные гулкими сводами вестибюля. Забавно, отсюда ему было слышно даже лучше, чем внизу: шум голосов, вызывающих скорую помощь, топот ног, треск раций. “Давайте, давайте”.
На верхнем этаже царила тишина. Об этом позаботился Николас: именно поэтому он настаивал, чтобы здесь не было ни одного из людей Кроукера. Звук был сейчас его самым страшным врагом.
— Я хочу, — сказал он недавно Томкину, — чтобы вы отвернулись, когда он войдет. Вы сможете это сделать?
Это непросто — повернуться спиной к своему убийце. Но необходимо.
— Да, смогу.
Николас услышал страх в голосе Томкина и снова этому удивился.
— Ты будешь стоять там, где сейчас?
— Не беспокойтесь об этом. Запомните, что я вам сказал. Если вы этого не сделаете, то можете не прожить и нескольких секунд. Теперь не время мучиться из-за того, что не вы хозяин положения.