— Шутки шутками, — сказал он, — но мне интересно, живут ли боги на металлических балках домов и неоновых вывесках? Или в скоростных лифтах, которые вмиг примчат тебя на какой-нибудь сотый этаж? Боятся ли наши боги — ками высоты?
— Как вы можете так неуважительно говорить о ками? — возмутилась суеверная Хонно.
— Могу, и причем запросто, — ответил ей Большой Эзу. Но Хонно не поняла, всерьез он говорит или по своему обыкновению шутит. Юмор был чужд ей, в ее жизни шутка являлась вещью невероятной, такой же немыслимой, как если бы она, например, опоздала на свидание к мужу, или если бы он вдруг вспомнил, куда положил вчера свои носки, или знал, где в доме лежит сахар.
— Я не люблю шуток, — резко проговорила Хонно. — Ребенок рождается, плачет, ест, пьет, спит — это естественно. Всему остальному он учится. В том числе и шуткам. Значит, они неестественны.
— Возможно, — согласился Большой Эзу с некоторым удивлением, — но юмору научила меня моя бабушка, которая очень любила высмеивать наш грешный мир. «Чувство юмора, — говорила она, — помогло мне выжить, иначе я бы давно сделала себе харакири». Вот я и стал постоянно подшучивать и над собой, и над жизнью вообще.
— Ни за что не поверю, — сердито возразила Хонно, —что почтенная пожилая женщина могла научить вас подобным глупостям.
— Учила, учила, мне-то лучше знать. И почему вы думаете, что чувство юмора — глупость?
— Глупость, потому что к жизни следует относиться серьезно, а вы все шутите. Поэтому из вас и получился гангстер.
— Это совершенно неверная точка зрения. Я попал в мир якудзы с момента своего рождения. Кем, интересно, я мог стать — школьным учителем?
— Не согласна. Вы говорите, будто у вас не было выбора, но это не так. Выбор, несомненно, был. Вы стали гангстером по другой причине — я знаю, почему. Вы слишком любите материальный мир, все земное.
— Очень может быть, — задумчиво произнес Большой Эзу. — Но больше я вам ничего не скажу. А кое-что на этой земле я действительно люблю, верно.
— А я люблю своего мужа, — быстро вставила Хонно.
— Кого? — рассмеялся Большой Эзу. — За что можно любить бездельника с куриными мозгами?
— Как вы можете о нем так говорить? Что вы вообще знаете о моем муже?
— Гораздо больше, чем вы полагаете, — Большой Эзу посмотрел вверх, через крышу синтоистского храма на высокие здания Касумигазеки. — Я вижу, что вам эта тема неприятна, но мне все-таки любопытно, что привлекательного находите вы в вашем муже?
Хонно не очень хотелось отвечать, но она посчитала себя обязанной защитить честь Эйкиси, пусть даже и перед лицом гангстера:
— Он достойный человек. И нуждается во мне. Кроме того, он положительный и солидный, очень надежный муж. Рядом с ним я чувствую себя в безопасности.
— Да, безопасность... Вот мы и добрались до существа вопроса. Что вы подразумеваете под словом «безопасность»? Подчинение чужой воле? Наверное, женщины находят определенное удовольствие в том, чтобы подобострастно служить своему мужу, теряя при этом собственное лицо, право голоса, свободу, наконец. Точно так же матери с радостью жертвуют собой ради своих детей. — Казалось, что Большой Эзу рассуждает вслух. — Вы чувствуете себя защищенной рядом с Эйкиси, потому что он верен порядку, строго блюдет обычаи и правила. Уверен, дома он почти не разговаривает с вами, никогда не называет по имени. Да, он нуждается в вас. А для чего? Чтобы вы готовили ему еду, убирали, раскладывали его одежду по утрам, ну и так далее. А ведь вы не домохозяйка, работаете в большой фирме. Во сколько вы встаете утром, чтобы успеть обслужить своего мужа?
— Нет, нет, все не так, как вы говорите, — запротестовала Хонно.
— А как? Объясните же мне.
— Вы ловко манипулируете словами, мне трудно с вами тягаться, — разъярилась Хонно, — переворачиваете все с ног на голову.
— Вы читали «Хагакуре»? Да? Тогда вы должны помнить одну важную фразу из этого произведения, которую произносит умный самурай. Набравшись достаточно жизненного опыта он, к своему удивлению, обнаруживает, что все те сложные правила и ограничения, требуемые обществом, которые он скрупулезно соблюдал, оказались ничем иным, как бессмысленной иллюзией, обманом. И автор книги советует опытному самураю, познавшему истину, держать язык за зубами и не распространяться о своем открытии, чтобы молодые и неоперившиеся самураи ни в коем случае не узнали правды.
Хонно вся горела от негодования. Как она презирала сейчас Большого Эзу! Какой ужасный человек! Настоящее чудовище! Наконец она собралась с мыслями и спросила:
— Откуда вы знаете, в какой храм ходил Саката-сан?
Большой Эзу в раздумье смотрел на нее какое-то время, потом ответил:
— Хочу дать вам один совет, госпожа Кансей. Вам следует облегчить срою душу — она несет тяжкий груз, и может статься, со временем груз этот станет для вас непосильной ношей.
Большой Эзу зашел в крохотный храм, Хонно, как тень, последовала за ним.
— А ответ на ваш вопрос очень и очень простой. У меня много друзей, еще больше связей. Естественно, среди моих знакомых есть и самураи. Они не раз видели Сакату здесь.
— Все-то вы знаете.
— Не все. — Большой Эзу вынул из кармана ключ. — Я не знаю, что спрятал Саката, но знаю где.