— Возможно, никто, слухи есть слухи, им доверять нельзя. Хотя несколько месяцев назад я услышал о том, что в равнинах Мета-Провинс, что за рекой Манакасиас, есть большая кокаиновая ферма. Местность там дикая, труднодоступная, удивительно, что оттуда вообще просочились какие-то сведения.
— А на чьей территории находится ферма?
— Там все время сшиваются колумбийские военные, значит, территория принадлежит Колумбийскому административному отделу безопасности, контролирующему поставки наркотика боливийским кокалерос. Грязная работа и довольно опасная.
— Разумеется, опасная, в таких дебрях, — подал голос Эстило.
— Непроходимые джунгли. Черные джунгли, как мы их называем. Страна теней и призраков. Ходит слух, что военные и патрули Отдела охраняют ферму не от непрошеных гостей, а от джунглей. Может, это все басни — и насчет фермы, и насчет джунглей. Одни домыслы и Догадки — наверняка не знает никто.
Тори, Рассел и Эстило переглянулись, как по команде. Есть способ узнать наверняка! Они отправятся в Черные Джунгли!
Через двадцать четыре часа из Города оружия в небо поднялся вертолет и направился в сторону таинственной кокаиновой фермы в джунглях. На борту вертолета, принадлежавшего Крусу, находились трое: Тори, Рассел и Эстило.
Перед самым вылетом Соня отвела Тори в сторону и сказала ей:
— Помните о вашем обещании помочь мне покончить с Крусом.
— Я помню, Соня. Жди моего возвращения.
Соня ничего не ответила, но на лице ее — или это только показалось Тори — появилось выражение недоверия.
Все трое облачились в полувоенную форму, какую носят в тропиках, и вооружились до зубов: у каждого имелись при себе мачете, нож, каким пользуются морские пехотинцы, винтовка 45-го калибра и автомат Узи с тремя запасными обоймами. Внутри вертолета было темно, кроме того, во время полета машину сильно трясло. Рассел стоял у кресла пилота, проверяя маршрут. С пилотом договорились, что он прилетит за ними на место высадки через сутки. В том случае, если они не появятся, он должен будет вернуться на то же самое место и в то же время через день.
Когда Тори вышла из вертолета, севшего на небольшую, очищенную от растительности площадку среди джунглей, у нее появилось какое-то странное предчувствие — их ждет здесь нечто необычное. В Черных джунглях полно вооруженных людей, с ними непременно придется встретиться. Интересно, на чьей территории находится эта загадочная ферма?
Москва — Токио
Марс позвонил Ирине на работу и попросил ее во время обеденного перерыва зайти в Елисеевский гастроном на улице Горького и купить кое-какие продукты для его родителей, к которым он собирался в субботу. Сам он был страшно занят и никак не мог выбраться за покупками, — сплошные совещания, заседания с утра до вечера. К тому же в Елисеевский завезли свежих копченых осетров, и он боялся, что до завтра они кончатся.
Ирина с готовностью согласилась. Она любила шумную, пестревшую иностранными туристами улицу Горького, и всегда с удовольствием бывала там, заходила в бесчисленные магазины, рассматривала публику у гостиниц. А гастроном № 1 она просто обожала, невзирая на всегдашние длиннющие очереди и в кассу, и к прилавкам. Ей нравилось обилие товаров, вкусные запахи, какая-то особая праздничная суета. Итак, зайдя в Елисеевский, Ирина купила одного осетра, несколько банок икры и, на свой страх и риск, еще и копченого лосося. Марс наверняка будет доволен.
Покончив с покупками, Ирина вышла из магазина и пошла вниз по улице, наслаждаясь ярким солнцем и радуясь, что она не сидит в душной, пыльной комнате в министерстве, а гуляет на свежем воздухе. Конечно, улица Горького находится в самом сердце Москвы, в центре, где полно машин и мало зелени, и воздух здесь загазованный, однако Ирина как городская жительница не очень-то обращала на это внимание.
Когда она проходила мимо книжного магазина «Дружба», оттуда вышел Валерий, и она приветственно махнула ему рукой. Он, не видя ее, повернул направо и заспешил куда-то по своим делам. Она ускорила шаг, пытаясь нагнать его и надеясь провести минут пять в приятной беседе, но так и не догнала его. Он прошел памятник основателю Москвы Юрию Долгорукому, повернул налево и быстро исчез внутри небольшого здания с зеленым фасадом — старого Московского Художественного театра, Ирина какое-то время постояла перед входом, прочла репертуар театра на текущий месяц, — в тот день показывали «Трех сестер» Чехова, — просмотрела фотографии сцен из спектаклей и только потом вошла в здание. В фойе было прохладно и пусто, пахло пылью и затхлостью, откуда-то доносились хриплые голоса. Она открыла дверь в зрительный зал, затем тихонько прикрыла ее за собой и увидела Валерия, сидевшего недалеко от сцены, освещенной прожекторами — репетиция шла полным ходом. Не успела Ирина сделать несколько шагов в направлении Валерия, как вдруг заметила, что он был не один, а в обществе эффектной светловолосой женщины. Ирина умудрилась разглядеть голубые глаза, точеной формы нос и узнала ее. Это была красавица Наташа Маякова, одна из ведущих актрис театра. Ирине в эту минуту почему-то пришли на ум слова Валерия, которые он как-то сказал ей: «Неужели ты думаешь, что моя связь с тобой — последняя на всю оставшуюся жизнь?» Но может быть, это деловая встреча или дружеское свидание? Нет, интуиция подсказывала Ирине, что этих двух людей связывает не дружба. Они сидели, склонив друг к другу головы, и Ирина услышала, как Валерий прошептал своей соседке: «Жизнь сейчас трудная, но только не для тебя, мой котик». В ответ прозвучал серебряный смех Наташи. «Так вот оно что! Он называет ее „мой котик“! Хорошенькое дело! Скорее уйти отсюда, бежать сломя голову», — думала Ирина, не двигаясь с места. Ноги ее словно приросли к полу, и она все стояла и смотрела, и слушала, и не могла отвести глаз, как человек, неожиданно ставший свидетелем аварии на дороге и, несмотря на неприятное зрелище, продолжающий наблюдать всю сцену от начала до конца. У Ирины было такое чувство, словно ей влепили пощечину. Подлец! Хотя почему подлец! Он не клялся ей в верности. Так же, как и она ему.
Вернувшись в министерство, Ирина занялась привычной, неинтересной работой, но почему-то злость на Валерия поднималась в ней все больше и больше. Напрасно она убеждала себя, что ничего другого и нельзя было ожидать от Бондаренко, привыкшего повелевать людьми, обманывать, поступать так, как ему хочется, и все равно продолжала злиться. Так она и провела остаток дня, недовольная собой, Валерием, несчастная и оскорбленная до глубины души.
— Вот это да! Какой шикарный лосось! — удивленно и радостно воскликнул Марс, разложив Иринины покупки на столе. — Просто здорово, умница! — Он поцеловал ее. — Давай попробуем, а оставшуюся часть отнесу родителям. Доставай черный хлеб, поедим на славу.
Они сидели у Марса на кухне, освещенной ярким электрическим светом, хотя на дворе еще не наступили сумерки и было довольно светло.
— Ты начинай, а я потом, — ответила Марсу Ирина. — Я не голодна.
— Как это не голодна! — возразил Марс, доставая из шкафа тарелки, — обед ты пропустила, бегая по магазинам и стоя в очередях, а сейчас уже восемь вечера.
— Да нет, я не так уж много времени потратила в магазине. Даже успела купить кое-что еще. Посмотри. Ирина подала Марсу маленький конверт.
— О, билеты на «Трех сестер»! Это сюрприз! «Если бы ты знал про сюрпризы, дуралей несчастный», — подумала Ирина, вспомнив свое открытие. Марс положил билеты на стол и спросил:
— Что-то ты грустная сегодня. Неприятности на службе? Ну, не смотри на меня так. Не хочешь — не говори, я не собираюсь вмешиваться в твою жизнь. Значит, так, по-моему, ужин дома не получится, лучше пойдем куда-нибудь в ресторацию, согласна?
(Вот и решение всех проблем по системе Марса: вкусно поесть, пообщаться с людьми, как следует выпить. Отвлечься от забот в шумной компании или каком другом приятном месте, где люди развлекаются, где жизнь радостно бьет ключом, и тогда забудутся неудачи, горести, отчаяние и все станет на свои места, и жизнь вновь покажется чудесной и удивительной.)
Они пошли в маленький грузинский ресторанчик, о котором мало кто знал и где после девяти вечера подавали горячую еду. Это было бойкое местечко, наполненное ароматами грузинской кухни и веселым теплом. Марс заказал цыплят табака, «Перцовку» и весь вечер не отставал от Ирины с расспросами.
— Расскажи мне о своей семье, Ира, кто твои родители, как вы жили вместе, — попросил Марс.
— А-а, паршиво мы жили. Отец здорово поддавал втихаря, правда, только по выходным, в будни он не позволял себе напиваться. Он давно умер. Работал инженером-атомщиком, никогда ничего не рассказывал о своей работе и, я думаю, пил потому, что не мог забыть, как его родители умерли в холодной Сибири, все время мучился от сознания своей вины.