Это не побочное действие кокаина
Должно быть, это любовь
Слишком поздно благодарить
Слишком поздно снова опаздывать
Слишком поздно ненавидеть
Слишком поздно...
Слишком поздно...
— Я плакал на песке перед твоим домом; такого со мной еще не бывало.
И Николас подумал, лежа на диване рядом с Жюстиной: “Ты не прав, Кроукер. Я тоже способен чувствовать”.
— Ты не должен этого стыдиться.
— Я и не стыжусь.
— Я счастлива. — Жюстина погладила его тонкими пальцами. — Оттого, что хоть чем-то тебе помогла. — Чулки на ее ногах шуршали как крылышки цикад. — Как ты помог мне.
— Это новое для меня чувство. — Жюстина видела, как глаза Николаса обращаются куда-то внутрь.
— Я обошелся с тобой очень жестоко. Но это... это была самозащита, своего рода инстинкт самосохранения. Я вдруг понял, как близко ты подошла к моей душе, и это напомнило мне...
Ее длинные волосы коснулись его плеча.
— О чем...
— О море; это было много лет назад, в Японии. О пароме в густом тумане. — Николас замолчал, но его губы оставались полуоткрытыми, как это иногда бывает у спящего. — О девушке, которую я когда-то любил. Вся беда в том, что я думал, будто люблю ее до сих пор.
— Где она теперь?
— Не знаю. — Жюстина чувствовала, как поднимаются и опускаются его грудь и живот, мерно, будто прилив и отлив. — Она сказала мне, что любит меня. И она меня убедила — о, она умела лгать как никто другой.
Жюстина улыбнулась в темноте.
— Если бы ты был женщиной, ты бы сразу почувствовал ложь.
— Иногда я думаю, что секс — это для животных. Некоторое время тишина нарушалась только далекими звуками улицы. Жюстину поразили не столько его слова, сколько горечь в его голосе; она поймала себя на непреодолимом желании угадать, что же произошло между ним и той девушкой.
— Я ревную, — сказала Жюстина и подумала, что страшно рискует. — Я завидую ей, потому что ты столько ей отдал. — Он тихо лежал рядом с ней. — И это навсегда, Ник? — Он снова ощутил прикосновение ее волос. — Кого ты хочешь этим наказать?
— С ней... я почувствовал... — Голос Николаса звучал напряженно. С чем он боролся?
— Что?
— Ничего. Просто это было сильное чувство.
— Это так ужасно?
— А потом она бросила меня. Она ушла с... — И Николас, задыхаясь от стыда, рассказал ей то, о чем никогда никому не рассказывал.
Жюстина прикоснулась к его уху теплыми губами.
— Николас, раздень меня.