— С большим трудом...
— Понятно. Вы слышали его дыхание?
— Он сипел как кузнечные меха.
— Кровищи-то! Похоже на рану в грудь.
— Пуля вошла прямо под сердцем, — пояснил Бронстайн. — Но крови почти не было.
— Входное отверстие под сердцем, все правильно, — хирург наклонился еще ниже. — Убийца промахнулся. Задень он сердце хотя бы по касательной, и вы увидели бы фонтан крови. Так, быстренько сюда электрокардиограф.
— Я видел, как пуля попала в него, — настаивал Бронстайн, — уверяю вас, она задела сердце.
— Если вы правы, я, пожалуй, закончу обход больных. Если вы правы, вашему дорогому кандидату больше некуда торопиться, значит, он уже покойник.
Он быстро и без труда рассек скальпелем одежду Готтшалка — вначале пиджак, потом рубашка и майка. Сейчас хирург напоминал повара, обрабатывающего кочан капусты.
— Так, посмотрим, есть ли пульс, — бормотал он себе под нос.
Отложив стетоскоп, он приказал интерну:
— Приготовьте рентгеновскую установку.
Прибежала медсестра, следом за ней шел еще один хирург. Доктор Вейнгаард. Это был пожилой человек с ухоженной бородой, в которой обильно серебрилась седина.
— Что тут у нас? — Он потер руки.
— Атертон Готтшалк, — мрачно сообщил ему первый хирург. — Только что подстрелили. Этот тип, — он кивнул в сторону Борнстайна, — говорит, что пуля задела сердце, но этого не может быть: он дышит.
— Позвольте и мне взглянуть. — Доктор Вейнгаард подошел ближе.
— Сейчас, я только сниму эту последнюю... Боже праведный!
— Что такое?
Молодой хирург поднял голову. Лицо его было испачкано кровью, лоб покрылся каплями пота.
— Вы только посмотрите! — Он сделал шаг в сторону, чтобы коллега мог лучше разглядеть рану. — Выстрел был произведен в сердце, но этот человек жив.
Доктор Вейнгаард покачал головой:
— Это невозможно.
— Почему же, возможно, — возразил молодой хирург, — если на нем был пуленепробиваемый жилет.
— Дайте мне один из их пистолетов, — приказал Трейси.
— Это еще зачем?
— Делайте, что вам говорят! — слегка повернув кисть, он лишил противника всякого желания вступать в споры.
Тело Мицо чуть дернулось, и он нетерпеливо щелкнул пальцами свободной руки. На лестнице тут же появился молодой китаец.
— Второй тоже должен быть у меня на глазах, — заметил Трейси.
Мицо снова щелкнул пальцами, и за спиной китайца вырос второй охранник. Мицо сделал жест рукой, первый китаец начал медленно спускаться по лестнице. Взгляд его ни на секунду не отрывался от лица Трейси, и в этом взгляде читалась нескрываемая ненависть. Ненависть к дьяволу-иностранцу, хотя, нет, в этом есть что-то личное, подумал Трейси. Возможно, он был связан родственными узами с одним из тех, кто напал на него в больнице. Например, с тем, у кого был вытатуирован дракон.
Молодой китаец остановился примерно в десяти метрах от Мицо и от того места, где лежала оглушенная падением Маленький Дракон. Он достал из внутреннего кармана куртки «эрвейт» 38-го калибра и протянул Мицо.