Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А настоящее я где-то потерял. Я больше не знаю, кто я. Голдман отвернулся от Николаса и осторожно выпустил в сторону голубое облачко дыма.

— Николас, как мудро заметил Шекспир устами Офелии:

“Мы знаем, кто мы есть, но не знаем, кем можем стать”.

— Сэм, я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать афоризмы, — вспылил Николас.

— Но я и не собираюсь тебя ими кормить. — Сэм вынул изо рта сигару и положил ее на хрустальную пепельницу. — Послушай, было бы очень наивно полагать, что человек может разобраться в себе до конца. Мы такие сложные животные, что нам приходится волей-неволей плыть по жизни во многом наугад. Иногда нам это удается, иногда... — Он бесстрастно пожал плечами.

— Я это понимаю. Сэм, ты разбираешься в истории. Я только наполовину еврей, и меня не учили...

— Этому нельзя научить, — серьезно возразил Голдман. — Объяснить, что такое быть евреем — что такое быть человеком вообще, — может только жизнь; этого не узнаешь из Торы.

Это чувство рождается глубоко внутри тебя, и важно, чтобы ты его не отметал. Сомнение и страх, неуверенность в настоящем и будущем — все идет отсюда. И ты должен быть готов прислушаться к самому себе и пойти туда, куда должен идти.

Только твой дух, Николас, может летать, и это большой грех — привязывать его к земле. Жизнь без духа — ничто, не более чем бессмысленное и мрачное существование.

Ты услышал ответ на свой вопрос?

Они были вдвоем в кабинете Томкина на Парк-авеню, ночью. Здание погрузилось в полную тишину. Томкин разговаривал по телефону; в какой-то части планеты всегда был день, а значит, кипела работа. Решения, жизненно важные для того или иного филиала, а значит, для всей корпорации, мог принять только один человек, который приводил в движение всю эту огромную махину. Результатов этих телефонных разговоров с нетерпением ожидали люди на трех континентах.

Пока Томкин продолжал говорить, оперируя огромными цифрами, Николас разглядывал крохотный пластмассовый диск, который он держал между пальцами. Николас вращал его как маленькую планету, но это был всего лишь плоский диск, и когда свет дампы попадал на его грань, он отбрасывал яркие блики.

“Вполне возможно, — думал Николас, — что этот кусочек электронного настоящего способен решить все проблемы — прошлого, настоящего и будущего”. Все могло бы закончиться прямо здесь, если только он так захочет. Если он так захочет.

Николас полагал, и вполне обоснованно, что Сайго полностью перехватил у него инициативу, и теперь чувствовал себя совершенно беззащитным, потому что ничего не мог предвидеть.

Сайго все это время водил его по кругу и смеялся над ним. Этот прием был описан еще в Горин-но сё. Как он назывался? Ограничивать разумные действия противника и, в то же время, провоцировать его на бессмысленные поступки. Водить его на поводке, пока у него не закружится голова, и когда враг придет в полное замешательство — нанести решающий удар.

— Где ты был? — спросил Томкин, опуская телефонную трубку.

Теперь, среди ночи, он выглядел слегка помятым; его светлый костюм топорщился на локтях, серый шелковый галстук был приспущен и небрежно сбился набок. Лицо Томкина утратило обычный розовый оттенок, и морщинки возле глаз стали более заметными, что делало его более человечным. Николас все еще не мог понять, какое же из этих лиц настоящее.

— В Чайна-тауне.

Томкин хмыкнул и повернулся в своем высоком кресле. Его руки бессмысленно перебирали, словно четки, многочисленные кнопки на пульте управления.

— В Чайна-тауне? Конечно, с этим подонком Кроукером. — Томкин посмотрел на Николаса безжалостными синими глазами.

“Это глаза моряка, — подумал Николас — Глаза человека, привыкшего к жестоким проделкам моря и неба. Глаза человека, который один из всей команды выжил после кораблекрушения и с трудом справляется с одиночеством”.

— Не очень-то якшайся с этим полицейским. Ник. Я жду: пусть этот сукин сын хоть на шаг переступит черту, и тогда я его сотру в порошок.

Николас вспомнил, как Кроукер рассказывал ему о Гелде, и улыбнулся. Что случится, если Томкин узнает, что Кроукер встречается с его дочерью? Пожалуй, его хватит удар.

— Этот ублюдок вцепился в меня как клещ. Он вбил себе в голову, что я убил Анджелу Дидион, — только потому, что я ее трахал.

Николас смотрел на него, перекатывая между мозолистыми пальцами крошечный электронный диск.

Томкин презрительно фыркнул; Николасу это напомнило лошадь, встающую на дыбы.

— Эта девка пошла по рукам. Она цепляла мужиков прямо на улице — ее это возбуждало. Но не только мужиков. Да если бы я знал о ее делах, то никогда бы... черт, она ловко это скрывала. — Томкин поднял руку, и платиновое кольцо тускло блеснуло. — Словом, дело прошлое. Но этот фараон никак не может успокоиться, понимаешь? Он носится как облезлый пес со своей старой костью, которая никому уже не нужна.

— Он делает свою работу.

— То-то и оно, что он не делает свою работу! — закричал Томкин и ударил кулаком по столу. — Дело Анджелы Дидион уже закрыто, и все в этой сраной полиции давно о нем забыли — все, кроме Кроукера! Что он себе напридумывал? Говорю тебе, у него ровным счетом ничего нет за душой. Да я его насквозь вижу: ему не терпится снова прочитать свое имя в газетах. — Томкин резко повернулся в кресле, туда и обратно. — Вонючая ищейка. Но уж мое имя ему пропечатать не удастся. Ему нужен хороший урок, и он его получит. — Он поднял глаза. — Так что с этим типом — ниндзя?

— Я пришел к вам, чтобы об этом поговорить. До сих пор он диктовал нам правила игры. Думаю, пора изменить положение. И если мы возьмем инициативу в свои руки, у нас будут хорошие шансы. Другими словами, мы должны оказаться на поле боя раньше его.