— Я не знаю никакой женщины, — недоуменно пробормотал Трейси, но дверь уже закрылась.
В палате он был один. Через окно с правой стороны палату заливал солнечный свет. Утро или вторая половина дня? Утро, решил он, днем свет более резкий.
Доктором оказался лысый пухленький китаец — он буквально ворвался в палату, развевающиеся полы белого халата делали его похожим на пингвина.
— Так, так, так, — казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться, — очнулись наконец. — Он ощупал голову Трейси. — Лучше, значительно лучше.
Он совершил массу ненужных движений, беспрестанно потирал лысину, фыркал, щелкал пальцами — но вдруг по широкому желтому лицу пробежала тень уныния, и он огорченно цокнул языком:
— Да, крепко вы вляпались, мой друг, — он сокрушенно покачал головой, — очень неприятно, очень.
Он вставил в уши стетоскоп и, не прекращая болтать, стал прослушивать Трейси:
— Полиция очень хочет поговорить с вами, мой мальчик. Как вы понимаете — покашляйте, — они весьма озабочены, — еще раз, отлично, — тем, что произошло, — так, еще раз, спасибо, — и очень хотели бы выслушать ваши соображения на этот счет.
Он снова ощупал голову Трейси, пальцы его едва касались кожи.
— Сколько я здесь нахожусь?
Доктор поглядел на потолок, что-то насторожило его в линии акупунктуры левой руки:
— Чуть больше сорока восьми часов. Это был очень сильный взрыв.
Он открыл свой саквояж и достал продолговатый футляр из тонкого прозрачного стекла, в котором таинственно мерцали Длинные иглы для акупунктуры.
— Если бы между вами и взрывным устройством по счастью не было той кровати — надо сказать, у нее оказалась необычайно жесткая рама, — доктор снова прищелкнул языком, — повернитесь, пожалуйста, нет, нет, влево, вот, очень хорошо.
Он прижал ладонью руку Трейси и вынул из стеклянного футляра длинную иглу.
— Я не нахожу признаков сотрясения мозга, прекрасно, но, как подсказывает мне опыт, в таких случаях некоторое время может наблюдаться легкое головокружение, а также что-то вроде незначительного расстройства, — он подвел иглу к коже, а пальцами свободной руки прослеживал линию акупунктуры. — О, все пройдет очень быстро, уверяю вас, очень быстро. Но в качестве меры предосторожности, — он коротким точным движением ввел иглу, — необходимо провести иглотерапию, которая, в сочетании с двадцатью минутами шиатсу,устранит все неприятные ощущения.
Окончив процедуру, доктор наклонился к Трейси:
— Полиция просила меня сообщить, когда вы полностью придете в себя и сможете дать показания.
— В любое время, — улыбнулся Трейси.
Он чувствовал себя совершенно здоровым и, более того, отдохнувшим.
— Поскольку оценка вашего состояния предоставлена мне, давайте решим, что ваше свидание с полицией может состояться завтра утром, ну, скажем, часов в девять. Вас устроит?
— Отлично, спасибо, доктор.
— Постарайтесь ни о чем не думать, — в дверях доктор обернулся. — Вы скоро заснете, и очень хорошо, сон пойдет вам на пользу. И, помните, лечение еще не закончено, на это потребуется время. А пока не давайте больших нагрузок на левую руку.
Трейси кивнул, и врач тихо прикрыл дверь. Увидев, что сестра собирается последовать его примеру, Трейси остановил ее:
— Эта женщина, которая приходила, она сказала, как ее зовут?
— Нет.
— А как она выглядела? Сестра задумалась:
— Высокая, стройная, в модном платье. Китаянка... по-моему, чиу-чоу, — она недоуменно поглядела на Трейси. — Разве она не ваша приятельница?
— Ну, в общем-то да.
Чтобы скрыть смущение, он провел ладонью по лицу.