И сейчас, взглянув в сине-зеленые глаза Лорин, Киеу увидел Малис, живую и невредимую. Ее прямая высокая шея, наклон головы, прямые плечи, и, прежде всего, поза танцовщицы — все это напоминало ему Малис, и сердце его готово было выскочить из груди. Колени у него ослабели, он мигнул, потому что ему показалось, будто в ушах Лорин сверкают рубиновые сережки в форме лотоса, которые всегда носила Малис.
— Что? — спросила она, с любопытством глядя на него. — Что вы сказали?
И тут до Киеу дошло, что он говорил на кхмерском, будто перед ним действительно Малис!
— Извините, — сказал он, прокашлявшись, — я задумался. Луис Ричтер дома? Могу я его видеть?
Он сказал то, что должен был сказать, но голова его продолжала кружиться.
— Конечно, — Лорин отступила, позволила ему пройти и закрыла за ним дверь. — Могу ли я спросить ваше имя?
— Ким, — автоматически ответил Киеу. Он увидел, что она повернулась и с любопытством его разглядывает.
— Значит, вы и есть Ким, — она улыбнулась. — А меня зовут Лорин Маршалл, — она протянула руку, и он на мгновение замер. Потом взял ее руку, поднес к губам, почувствовал мягкую, нежную кожу. Глаза его закрылись, и он снова вспомнил Чау Чхайа.
Она повернулась и пошла по коридору, а он следил за ней глазами и ему казалось, что вот здесь, сейчас, снова появится его возлюбленная сестра.
Что я здесь делаю? — с ужасом подумал он. Он понимал, что как только увидел в дверном проеме ее, а не старика, ему следовало извиниться и сказать, что ошибся дверью. Но он этого не сделал. И сейчас еще не поздно сбежать — но он не уходил.
Воспоминания о Пномпене были слишком сильны. В Лорин он увидел дух, обретший плоть и кровь. Он не думал о совпадении — для него не существовало такого слова. Он был обречен на встречу с Лорин Маршалл. Это была его карма, а от кармы не уйдешь.
Он увидел в ней то, что уже никогда не надеялся увидеть, и сразу же поверил, что с помощью Лорин Маршалл ему удастся изгнать из своей души демонов. Прекратить невыносимую жизнь в грехе.
Лорин скрылась за поворотом, и Киеу услышал ее голос:
— Луис, к вам пришли.
Киеу ушел в гостиную в тот самый момент, когда в ней из кухни появился отец Трейси. Он нес черный лаковый поднос, нагруженный тарелками, серебром и стаканами. Старик помедлил, увидев посетителя.
— Да?
— Я — Ким, — вот и все, что мог Киеу ответить.
Не отрывая от азиата глаз, Луис поставил поднос на стол.
— Лорин, — обратился он к девушке, — наверное, наш гость хочет что-нибудь выпить. Чаю? — И, поскольку гость кивнул головой, спросил у Лорин: — Ты не возражаешь?
Лорин переводила взгляд с одного на другого:
— Нисколько.
— Тогда возьми на второй полке справа, если стоять лицом к раковине. Китайский черный. Чайник уже на плите. Я тоже выпью немного.
— Луис?
Он повернулся, увидел беспокойство в ее глазах и улыбнулся:
— Это по делу, дорогая. Когда она ушла, Луис спросил:
— Вы кореец?
— Вьетнамец.
Старик щелкнул пальцами:
— Ну да! Извините, память уже меня подводит.
Киеу улыбнулся: он ожидал подобной проверки.