Такси выехало из французского квартала, теперь они оказались в северной части старого китайского города.
На улице Анрен такси остановилось, и Монах протянул водителю пригоршню монет. Макоумер подумал, что вряд ли Монах дал старику на чай.
Они вышли из машины. Перед ними, за белой стеной, темнели кроны деревьев.
— Сад Ю, — объявил Монах. — Пойдемте. Он провел Макоумера в сад. Там было совершенно пустынно.
— Я себя здесь чувствую так, будто совершаю какое-то преступление, — сказал Макоумер.
— Чепуха, — Монах уверенно вел его вперед. — Здесь сейчас лучше всего, — он скривился. А днем просто невыносимо. Столько народа! Совершенно невозможно насладиться красотой и покоем.
Они повернули, и перед ними вырос проход в стене, увенчанный драконом.
— Здесь около тридцати павильонов, — с оттенком гордости произнес Монах. — Их строительство началось в тысяча пятьсот тридцать седьмом году, во времена династии Минь... — Он огляделся. — Так, где бы нам лучше укрыться? Слишком большой выбор, — глаза его вспыхнули. — А, вот там, — он показал рукой, — на мосту Девяти поворотов. Там замечательный чайный домик, правда, боюсь, сейчас он закрыт, — он хихикнул. — Но нам так и лучше, правда?
Они уселись на прохладном каменном парапете. Вокруг них шелестели, шептались деревья.
Монах раскрыл наконец свой пакет, достал оттуда бутылку «Столичной», раскупорил ее.
— Ну что ж, — объявил он, — ради этого стоило потерпеть. Китаец вытащил из пакета и два бумажных стаканчика, налил почти до краев, протянул один Макоумеру.
— А не кажется ли вам, что мы несколько забегаем вперед? — ехидно осведомился Макоумер.
Монах взглянул на него.
— Мой дорогой Макоумер, вы проехали полмира, чтобы встретиться со мной. Вы хотите заключить сделку, и только я вам могу в этом помочь. Так неужто мы покинем Сад Ю, не испытав здесь ни малейшей радости? Думаю, это будет неправильно, — он поднял свой стаканчик. — Выпьем.
Макоумер понял, что выбора у него нет. Он сделал маленький глоточек, а Монах залпом опорожнил треть стаканчика.
— Перейдем к делу, — Монах в предвкушении потер руки. — Семь исламских фанатиков, как вы понимаете, стоят немалых денег.
— Это мне хорошо понятно.
— Их надо найти, вывезти и соответствующим образом настроить.
— И непременно говорить с ними на их языке, — добавил Макоумер. — Это очень важно. Они ни в коем случае не должны догадываться, что их действия поправляют какие-то иностранцы.
Монах торжественно кивнул.
— Это ясно. И вполне выполнимо... Тоже за определенную цену, — он поудобнее устроился на парапете. — Скажем так: семь миллионов, по одному за каждого.
— Нереально, — Макоумер покрутил стаканчик. — Я готов предложить два миллиона.
Монах взглянул на Макоумера так, будто тот нанес ему смертельную обиду. Издал какой-то странный звук, напоминающий рык.
— Шесть миллионов. Ниже я спуститься не могу.
— Три.
— Пять с половиной.
— Да это вдвое больше, чем они стоят! — заявил Макоумер.
Макоумер вновь наполнил свой стаканчик.
— Тогда нам лучше прекратить разговор.
— Но я не могу заплатить больше, чем четыре миллиона.