Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Чика озабоченно взглянула на него:

– О чем ты задумался?

– Я думал о своих обязанностях.

Чика опять кротко и нежно улыбнулась, заметив при этом:

– Да ты становишься совсем японцем.

Долгое время они сидели молча, слушая чудное пение птиц. Быстро темнело. Изредка перед глазами молнией пролетали светлячки. Ночь, казалось, наступала со всех сторон.

Вулф, подняв голову, посмотрел на усыпанное звездами небо.

– Какой бы путь мы с тобой ни избрали, я должен сделать еще кое-что, прежде чем мы уедем. Это будет последней тайной, которую мне предстоит раскрыть.

– Знаю, – ответила Чика, – и хочу быть в это время возле тебя.

– Ты твердо решила?

Она молча кивнула головой, но он ощутил ее беспокойство.

– С матерью я уже разобралась. А разве может быть что-нибудь хуже?

Вулф долго сидел молча рядом с ней, глядя на опустившуюся над ними ночь.

В небе громоздились грозовые облака, щедро рассыпая над городом ливни, сверкая молниями, громыхая над крышами домов и обильно поливая землю.

Вулфа разбудил странный запах. Пахло чем-то вроде разрытой могилы, и он сразу же вспомнил, что не все еще сделано им в Японии.

В доме было тихо и спокойно, однако он ощущал какую-то неясную тревогу, какую обычно испытывает человек, навсегда покидая родные края. Белый Лук не раз говорил ему об этом состоянии. Он утверждал, что это чувство присуще мертвым, чьи души еще не ступили на тропу мертвых, а также тем, кто должен скоро умереть.

Вулф тихонько быстро оделся, вышел из дому и взял одну из стоящих рядом машин, благо ключи от нее лежали в прихожей, в деревянной шкатулке.

Хотя ему впервые в жизни пришлось ехать по улицам с левосторонним движением, да к тому же с непонятными дорожными знаками, он все же уверенно проехал по самому центру Токио, залитому светом неоновых реклам, столь ярким и навязчивым, что они дошли бы даже до невозмутимых самураев самого Иэясу Токугавы. Вулфом управляла "макура на хирума", она же и разбудила его, предупредив о надвигающейся опасности. Так в чем же заключается опасность? Ответить на этот вопрос он пока не мог. Он лишь чувствовал горечь во рту, по вкусу напоминающую яд, которым едва не отравился.

Какой-то рокер на мотоцикле "Кавасаки", одетый в блестевшую от воды кожаную куртку, подрезал Вулфу путь и, прибавив скорости, так рванул вперед, что только искры сверкнули из-под заднего колеса. Вулфу сразу же вспомнился Сума на мотоцикле "Харлей", оскалившийся в улыбке, словно мертвая голова. Он поднял глаза вверх – полнеба занимала броская неоновая реклама фирмы "Шиян когаку". Даже проливной дождь не смог затмить ее гигантские кроваво-красные иероглифы. Он погнал машину в ночь по широким токийским улицам.

Так в чем же угроза? "Опасность в жизни, а не в смерти".

Вулф остановил машину около рыбного рынка Сузуки. На мокрых бетонных помостах билась рыба. В свете висящих лампочек она переливалась всеми цветами радуги. В воздух поднимался пар от живых рыбин, а когда Вулф проходил мимо помостов, ему в спину на мгновение дохнуло зловонием свежеразрытой могилы. Он пошел дальше, вдоль торговых рядов. Всюду царило оживление: далеко вокруг разносились голоса рыбаков и грузчиков, раздавался веселый смех; от лотков со всевозможной снедью веяло теплом и пахло чем-то вкусным; неподалеку, в тени, подвыпившие труженики не стесняясь справляли малую нужду. Одним словом, на рынке кипела жизнь.

А в темноте в это время притаилась смерть. Вулф явственно ощущал ее, даже увидел, как туман медленно обволакивает его ноги. Свирепый зверь, умный и умелый – а может, он даже и не человек? – разворачивал к действию свою энергию. Его "макура на хирума" больно ударила Вулфа в барабанные перепонки. Где-то рядом скрывалась неведомая сила, подобная силе гигантской динамо-машины.

Вулф подошел к затемненному складу – обиталищу Оракула, где его и подстерегала опасность. Перед входом в склад светила тусклая лампочка, металлический колпак над ней качался из стороны в сторону под сильными порывами ветра, дующего с реки Сумида. Прыгающий конус света освещал металлическую дверь без всякой таблички, на ней даже не было какой-нибудь надписи, сделанной хотя бы краской.

Но Вулф уже знал, что таится за дверью и куда идти.

Замок двери открылся сам. Он даже услышал, как лязгнул отходящий засов и еще раз громко клацнул как бы по приказу поднявшегося ветра. Вулф толкнул дверь и вошел внутрь. Что он должен сделать еще? Его "макура на хирума" безошибочно вела его в темноте, и он знал, что идет не напрасно.

"Опасность в жизни, а не в смерти", – звучали в голове слова Оракула.

Внутри склада царило запустение, – вернее, оно должно было установиться здесь в самом что ни на есть ближайшем будущем. Вулф почувствовал покалывание вдоль позвоночника и подумал, а не показывает ли ясновидение его же собственную погибель. Перед входом в лифт он оглянулся, всматриваясь в темноту. Неизвестная опасность поджидает его в лаборатории, где покоится вышедший из строя Оракул. Он начал подниматься вверх. Резкие звуки работающего подъемного механизма эхом отдавались в стенах склада, словно звуки зимнего ветра в хвойном бору, наводящего тоску и чувство одиночества. На последнем этаже он вышел из лифта и ступил на старые рассохшиеся половицы, скрипевшие при каждом шаге. В конце коридора, слева, находилась обитель Оракула. Вулф направился туда.

Темнота еще больше сгустилась, сделавшись еще больше похожей на жидкую грязь. Теперь он догадался, почему ясновидение привело его именно сюда: кто-то или что-то пытается воскресить Оракула, заставить его вновь действовать. На пороге лаборатории он несколько задержался и направил внутрь помещения биолуч своей "макура на хирума".

И вот Вулф в лаборатории Оракула. Он тут же увидел нечто темное, копошащееся возле измерительных приборов и пульта управления. Стояло неумолчное жужжание и гул уцелевших контуров и неповрежденных схем, напоминавшее жужжание мух, облепивших труп. Среди спутанных проводов, силиконовых трубок, многочисленных кабелей и графитовых плат лежал Оракул. Экран его потемнел, мозг бездействовал.

Краем глаза Вулф заметил какое-то движение – будто стремительно взметнулась стайка скворцов. Он повернул голову: что-то двигалось по окружности, но что конкретно – разглядеть было невозможно.