Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Шла осень 1971 года. Генерал Кросс любил носить многочисленные награды даже во время жестоких боев и считал себя не вправе уклоняться от участия в них, так как полагал, что такое подчеркнутое уважение к заслуженным боевым наградам вдохновляет окружающих. И самое странное заключалось в том, что, в сущности, он был прав. Я наблюдал за Вулфом, сидящим на складном парусиновом стуле. Его внешний вид, спокойствие вызывали восхищение, даже зависть. Вокруг шла война – невообразимый хаос.

Мы сидели внутри штабного домика из гофрированного металла. От горячего вьетнамского солнца он раскалился так, что внутри было как в пекле. Я видел, как с Вулфа и с трех молчаливых адъютантов генерала градом катился пот, даже сам генерал изрядно вспотел. Потом я видел, как они загружали боеприпасы в бомбардировщик "Б-52". Погрузили и напалмовые бомбы. "Эта война, наверное, никогда не кончится", – подумал я тогда.

Меня никто не представлял, и я заметил, что Вулф проявляет подозрительность по отношению к моей личности и к моей должности. Мне это понравилось.

– У тебя блестящая репутация, сынок, – сказал Вулфу генерал Кросс, хотя не похоже было, чтобы он заглядывал в досье на Вулфа, которое раскрыл один из его адъютантов. – Шесть боевых наград! Твои боевые товарищи гордятся тобой, вся страна гордится тобой. Черт побери, да и я тоже горжусь.

– Благодарю, сэр, – с чувством долга ответил Вулф.

Генерал даже не обратил внимания на его слова и продолжал:

– Военные, сынок, награждают своих героев тем, что просят их превзойти самих себя. Само собой разумеется, что это естественно, потому что только герои могут превзойти самих себя.

Генерал прищурил глаза. У него было вытянутое и мрачное лицо с крупным горбатым носом, впалыми, продубленными на ветру и солнце щеками, перерезанными сетью глубоких складок и морщин, и высоким, как у мыслителя, лбом. Из-под форменной полевой фуражки видны были седые редкие волосы.

– Проклятое времечко, – продолжал он. – Знаю, что не должен говорить тебе этого. Чтобы устоять и выиграть войну, нам нужно применять любое оружие, которым только сможем овладеть, пользоваться даже самым незначительным преимуществом, какого сумеем добиться. – Глаза у генерала теперь сузились настолько, что стали похожи на светящиеся щелки. – Ты, конечно, понимаешь, что я говорю, сынок.

– Так точно, сэр, понимаю.

Генерал удовлетворенно кивнул головой.

– Мы хотим поручить тебе, сынок, выполнить одно особое задание. Такое щепетильное, что даже КВПВ приняло решение не касаться его.

Он употребил аббревиатуру, принятую для Командования военной помощи США во Вьетнаме, а по сути, штаба американских войск, ведущих военные действия в этой стране. Кросс окинул взглядом всех, кто сидел позади Вулфа, и продолжал:

– Важность задания ты знаешь, сынок. Люди, которые присутствуют здесь, только они одни, знают, что будет проводиться такая скрытая операция в тылу врага. И только они одни понимают ее важность.

– Но поскольку я еще не осознал ее важности и поскольку высшее военное командование считает, что санкционировать ее – значит очень многим рисковать, то мне хотелось бы знать, имею ли я право выбора в этом щекотливом деле? – спросил Вулф.

– Да, конечно, у тебя есть выбор, – не выдержал я. Мэтисон нравился мне все больше и больше. Он быстро взглянул на меня, и я ощутил тяжесть его пристального взгляда. – Характер операции таков, что мы не можем задействовать большее число людей для ее выполнения.

– А вы кто такой? – спросил Вулф.

– Меня зовут Торнберг Конрад III. Считай, что это особое задание придумал и разработал я.

– Да, это так, – подтвердил в заключительном слове генерал Кросс. – Хочу напомнить тебе, сынок, что, задавая слишком много вопросов, ничего не добьешься. Полагаю, все согласны, что интересы безопасности настоятельно диктуют излагать детали операции лишь в том объеме, в котором они изложены здесь. – Он поднялся с места, поднялись и его адъютанты. – В таком случае я оставляю вас одних.

И с этими словами генерал вышел из раскаленного от солнца домика и увел за собой всех помощников.

– Итак, – сказал я, оставшись наедине с Вулфом, – должен ли я понимать это таким образом, что ты не очень-то настроен исполнять свои обязанности.

И Вулф увидел, что на него нацелен армейский офицерский кольт калибра 11,4 миллиметра.

Вьетнам. Самый разгар войны. Подобно кровожадному зверю, она захватывала своими челюстями молодых парней и выплевывала их мертвыми или искалеченными физически и духовно. В конце концов стало невыносимо терпеть существование этого жестокого и беспощадного зверя.

Спустя много лет, став уже ястребом, я, попытаюсь проанализировать, насколько глубоко я презирал войну. Каждый день мне приходилось видеть, как тонет будущее моей страны на залитых водой рисовых полях Вьетнама. Война не может быть непостижимой. Подобные слова можно прочесть в любой сколько-нибудь стоящей книге по истории. И все же эту войну понять никак нельзя. Там творилась такая чертовщина, что, хотя многие и поддерживают ее, найти в ней какой-нибудь смысл очень трудно.

Почти то же самое происходило и в Камбодже. По правде говоря, в своей самонадеянности я и понятия не имел, что последует за моими скоропалительными выводами. При одной только мысли о том, что мои контакты помогут мне обвести генерала Кросса вокруг пальца, у меня в крови резко повышалось содержание адреналина. У Кросса не было выбора, и если бы был хоть какой-то смысл в моих действиях, то я почувствовал бы свою вину перед этим человеком. Вместо этого я втайне злорадствовал по поводу того, что сумел втереть генералу очки и попросить то, что мне нужно, причем получить все это без всяких расспросов.

В конце концов я оказался прав. Кросс к этому делу не имел никакого отношения.

Итак, черная-пречерная азиатская ночь. Мы в составе семи человек сели в странный на вид самолет "Мохаук" в расположении 1-й воздушно-десантной дивизии в Анкхе. Вулф занял место пилота, и мы полетели на полевой аэродром. По прибытии моя команда выгрузилась из самолета. Помимо меня в нее входили Вулф, сержант Брик из войск специального назначения – своеобразный телохранитель, которого приставил ко мне генерал Кросс, мой медицинский техник Дункан с необходимым оборудованием и приборами для походной лаборатории и трое кхмеров, выросших в том самом районе Камбоджи, куда мне надо было попасть.

Пока мы перебирались через линию фронта и добирались до пункта назначения, в живых остались лишь Вулф и я, остальных подстрелили вьетконговцы. Но я успел все же найти то, что хотел.

На следующий день нашего перехода, ранним утром, когда кроваво-красное солнце только что взошло, мы отчетливо увидели во влажном воздухе высокий, ровный столб дыма, тянувшийся вверх, словно веревка из кувшина факира. Он находился на расстоянии не более полукилометра, на месте спаленной большой деревни. То тут, то там все еще вспыхивал огонь и сверкали белые горячие искры. При такой сырой погоде пожар сам по себе возникнуть не мог. Его источник был явно химического происхождения. Зловоние от обгоревших трупов забивало все другие запахи.

Дункан вытащил аппаратуру для измерения уровня радиации. Как и прежде, аппаратура не показывала радиоактивного заражения. Мертвые тела валялись повсюду: на порогах домов, на улицах, среди развалин и остатков сгоревших домов. Кое-где виднелось оружие. Я услышал, как Вулф спросил одного из кхмеров, кем являются сгоревшие – вьетконговцами или кхмерами. "Здесь и те и другие, – ответил кхмер, и лицо его исказилось от горя. – Вьетконговцы уничтожают пограничные деревни, так как считают, что они тем самым обезопасят себя от нападения со стороны кхмеров".