Джонсон зажмурился, ожесточенно мотая головой из стороны в сторону в напрасной попытке развеять видение. Все, что теперь проделывал с ним японец, оказывало невероятное действие. Он попытался вздохнуть поглубже, но, похоже, забыл, как это делается. Перед глазами замелькали какие-то неясные пятна, а обмен веществ в организме ускорился вдвое или втрое. Рот его открывался и закрывался, как у рыбы, вытащенной из воды, но с каким-то странным звериным звуком.
Начались галлюцинации: он все-таки проглотил несколько капель адской смеси, приготовленной Камиварой, и вот теперь сказывалось ее действие. Он понемногу каменел, одно видение сменялось другим...
Джонсон в последний раз сделал попытку вскрикнуть:
начало мучить удушье. Он широко открыл рот и попытался захватить хоть немного воздуха, но ничего не получилось, будто он из космической капсулы вышел в безвоздушное межзвездное пространство.
Вулф и Чика поехали по Первой авеню, держа направление на западные восьмидесятые улицы. Не доезжая квартала до дома комиссара полиции, они остановились. Вулф бывал уже в этом доме вместе с Бобби и знал дорогу, поэтому уверенно повел Чику к входу в цокольном помещении из серого камня, через который можно пройти прямо на задний двор Джонсона. Черные чугунные ворота оказались запертыми, но Вулф легко сбил замок. То же самое он проделал и с дверью, выходящей на маленький цементированный дворик. В доме было тихо. Он повел Чику вниз по длинному коридору в сад, расположенный позади дома. В дальнем его конце они остановились перед высоким забором, за которым находился задний двор комиссара. Вулф толкнул незапертую калитку, Чика прошла вслед за ним, и они очутились на заднем дворе. Миновав кусты акации, Чика придержала Вулфа за руку:
– Там что-то неладно.
Они быстро поднялись по ступенькам к задней двери и, стремительно войдя в кухню, услышали тяжелые хрипы задыхающегося Джонсона. Вулфу бросилось в глаза неподвижное лицо Джонсона. В одно мгновение он увидел и оценил обстановку: распростертый на обеденном столе голый комиссар, мертвая женщина, привязанная к холодильнику, японец, направивший взгляд на комиссара, и зависший в воздухе кухонный нож.
– Боже Всемогущий!
Вулф только лишь глянул на японца и сразу признал в нем того самого маляра, с которым беседовал в душе своего офиса и перед которым так извинялся. Теперь он понял все.
Он увидел, как расширились глаза азиата, тонкие серпы зеленоватого люминесцентного света появились на их радужной оболочке. "О Боже!"
– Камивара! – крикнула Чика и повернулась к Вулфу: – Отойди и предоставь его мне!
– Нет, – твердо сказал Вулф. – Этот подонок следил за мной. Я сам с ним рассчитаюсь.
Камивара резко извернулся и выскочил в дверь. Вулф ринулся за ним в темный коридор, готовый в любую минуту отразить нападение.
– Давненько не виделись, мозгляк сраный, – произнес Камивара и с силой ударил Вулфа ногой по бедру. Вулф не сдержался и крякнул от пронзившей его боли. От удара он дернулся, потерял равновесие и увидел злорадную ухмылку на лице японца. Оперевшись о стену, Вулф нанес молниеносный ответный удар тыльной стороной ладони.
Он исхитрился ударить Камивару прямо в солнечное сплетение, тот взвизгнул, но виду не подал. Тем не менее в руке его появился неясный предмет, и он швырнул его прямо в Вулфа. Вулф мгновенно уклонился в сторону, и предмет со свистом пролетел мимо, чуть не задев острым лезвием его лицо.
Послышался дикий смех Камивары, метнувшего второе лезвие. Вулф успел до броска нанести удар ногой, зацепив при этом руку Камивары, что помешало тому попасть в цель. Затем, быстро пригнувшись и извернувшись, он что было сил двинул локтем в низ живота противника.
Но тут какая-то непонятная сила отшвырнула его обратно к стене. На минуту-другую Вулф потерял ориентировку. Он потряс головой и огляделся: Камивара исчез из виду.
Чика собралась уже было побежать вслед за Вулфом, как вдруг появился миниатюрный Сума. Она остановилась как вкопанная, пристально глядя на него и подняв руки, готовая вцепиться ногтями ему в лицо. В глазах у Чики плясали алые зеленые огоньки. Сума стоял неподвижно, столовый нож по-прежнему висел в воздухе над кухонным столом.
В кухне стало еще темнее, будто кто-то неизвестный наполнил ее клубами дыма. В сжатых ладонях Чики на мгновение, будто вырвавшись наружу из-под воды, сверкнул огонь и тут же исчез. Джонсон без признаков жизни лежал на столе, из груди его не вырывалось ни вздоха. Нож висел в воздухе как раз напротив его груди, лезвие тускло поблескивало, напоминая собой знак препинания на странице книги.
– Чего ради Камивара сшивается здесь? – возмущенным голосом спросила Чика.
Сума в ответ почтительно склонил голову.
– Ради того, что он делает лучше всех. Наводит полный порядок.
– А по чьему приказу?
Сума ничего не ответил.
– Вы ведь получили новые указания, не так ли? – с раздражением спросила Чика. – А я даже не знаю, что в них.
– Тогда я скажу, – поднял голову Сума. – Медленно, но верно мы изолируем Мэтисона от нашего, как бы сказать, главного задания.
– Убирая всех, кто близок к Мэтисону?
– Да, таким образом.
– Но это же варварство, это же только на крайний случай.
– На крайний случай, – согласился Сума. – Очень верно сказано.