Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он снова хмыкнул, толкая крючковатым пальцем лежащий на столе раскрошившийся пирожок, а затем пригубил немного сока и чуточку кетчупа.

– Еда. Теперь уже мне ничего этого не хочется.

Торнберг Конрад III разменивал уже восьмой десяток, но, как он с гордостью отмечал, это совсем не влияло на его мужскую удаль. Он и вправду внешне совсем не соответствовал своему возрасту и выглядел гораздо моложе.

– Однако же, если бы я захотел, то, наверное, смог бы сделать ребенка и этой, – сказал он и расхохотался, увидев выражение лица сына. – Ты, Хэм, всегда такой правильный. Только глобальные задачи на уме. Прямо идеальный солдат. Мне приятно, что я все еще могу шокировать тебя. Значит, я еще не совсем конченый.

Три года назад Торнберг перебрался в свое обширное поместье в лесах Виргинии. А вскоре после этого встретил Тиффани и женился на ней. "Телка", – про себя обозвал ее Хэм. Он отчетливо помнил, как она сказала своим писклявым глупым голосом: "Привет! Меня зовут Тифф. А вас как?" Теперь она носила имя Тиффани Конрад, и, с точки зрения Хэма, уже одно это было ужасно смешно.

Как-то раз Торнберг, немного перестаравшись с виски "Гленливет" (ничего другого он не пил), признался сыну, что больше всего его удручает тот факт, что он уже не может стоять прямо. "Все равно, – сказал тогда отец сиплым от спиртного голосом, – там, где это больше всего нужно, у меня стоит как надо. Так что кому какое собачье дело, что я слегка гнусь от ветра. Я на своем веку пережил достаточно бурь".

Хэм знал, что это не простое бахвальство, Торнберг сумел одолеть, обойти и одурачить всех своих врагов. "Если для победы что-то нужно, – изрек он однажды, обращаясь к сыну, в буквальном смысле окосев от алкоголя, – то это надо сделать и точка. Все остальное забудь. Бабы, это продажные твари, они приходят и уходят. Да и детишки, черт бы их побрал, тоже предадут тебя. Вырастут и будут вытворять все, что в башку взбредет".

Хэм вспомнил то свежее осеннее утро, когда отец взял его на совещание в Пентагон. Он тогда только-только вернулся из Вьетнама, весь в наградах, и думал, что отец хочет показать его коллегам в наилучшем виде.

По иронии судьбы, совещание проходило в том же кабинете, куда спустя несколько, лет его с отцом пригласили, чтобы заслушать их соображения относительно избавления от экономического господства Японии.

Его поразила и, по правде говоря, озадачила та степень уважения и влияния, которыми пользовался отец среди военных, – лишь высшие офицеры всех родов войск присутствовали на совещании. По опыту он знал, что в Пентагоне на штатских, то есть на всех, кто не служит в вооруженных силах, смотрят с большим недоверием, чтобы не сказать – с презрением. Военные – это своего рода священное братство, и они, наподобие масонов, не допускают к своим делам посторонних.

Хэм хорошо запомнил высокопоставленного контр-адмирала, выступившего против предложения Торнберга создать централизованную инспекцию, которая давала бы добро" на поставки новейших типов вооружений для всех родов войск. У отца имелся тут и собственный интерес – он только что объединил четыре небольшие, но перспективные оружейные фирмы в первый в то время специализированный конгломерат по созданию новых видов оружия для вооруженных сил.

Контр-адмирал, явно предвидя, что такая централизация урежет его полномочия, стал утверждать, что реализация этого плана сведет на нет преимущества конкуренции, существующей благодаря уже установленной системе распределения подрядов.

Затем слово взял Торнберг. И Хэму, как и всем остальным присутствующим, его выступление очень понравилось. Отец начал выдавать факты и цифры за последнее десятилетие, то и дело иллюстрируя неэффективность установленного порядка. Он показал, как много средств уходит впустую из-за дефектов на стадии разработки оружия, из-за накладок при запуске в производство и подтасованных результатов испытаний. И все это из-за безумного стремления максимально сбить стоимость подряда, уложившись в искусственно сжатые самими же военными сроки. А после всех этих разоблачений он продемонстрировал, каким образом предложенная им новая система покончит с недостатками и расточительностью старых порядков.

Это умное и тщательно продуманное выступление уже само по себе должно было убедить его высокопоставленную аудиторию. Но Торнберг не ограничился выступлением. Он тут же представил своего сына, весьма к месту упомянув о должностях, которые он занимал во Вьетнаме, а после этого попросил Хэма изложить свое мнение о военном снаряжении, используемом КВСВ на театре военных действий в Юго-Восточной Азии.

Последовавший за этим отчет Хэма, своими глазами видевшего многочисленные неполадки в технике, с которыми военным приходилось сталкиваться во время ведения боевых действий во Вьетнаме, довершил разгром оппонентов Торнберга.

И теперь, глядя, как отец набрал еще немного кетчупа, Хэм снова подумал, что тот действительно сметет со своего пути кого угодно. Он безжалостен и настойчив, как акула, и именно поэтому находиться с ним рядом было одно удовольствие. Полушутя отец назвал его правильным и, по мнению Хэма, совершенно точно определил самую суть морали Коирада-младшего.

Торнберг тем временем извлек из коробки с серебряной инкрустацией сигару, повертел ее меж пальцев, понюхал, глубоко втягивая воздух, и нерешительно положил обратно.

– В своем большинстве люди считают меня аморальным, – заявил он, прибегнув к своему повергающему собеседников в изумление приему, когда он, казалось, читал чужие мысли. – Но что они в этом понимают? Знаешь, у большинства мнение основано на невежестве.

Он посмотрел на сына в упор и продолжал:

– Открою правду лишь тебе одному. А правда в том, что у меня свой собственный моральный кодекс. От общепринятого он отличается тем, что основан на совершенно иных установках. Я избрал чертовски трудный путь. Мне требовались сила и хитрость. Лишь для того, чтобы уцелеть в драке. Бог, однако, свидетель, что для процветания мне нужно было еще кое-что.

– Понимаю, сэр.

– Конечно, понимаешь, – кивнул Торнберг. – Ты всегда все быстро схватывал. Не успел на свет народиться, а уже не давал водить себя за нос.

Хэм знал, что старик имеет в виду его брата Джея, чья многообещающая карьера в одночасье рухнула из-за любовной интрижки с женой старшего партнера по юридической конторе.

– Мужики, которые думают не головой, а задницей, вообще не мужики, – изрек Торнберг. – От них обязательно жди какой-нибудь беды.

– Сэр, мы оба теперь могли бы как-то помочь Джею, – вставил Хэм.

Проигнорировав замечание сына, Торнберг развернулся в кресле и уставился на Тиффани, которая, приняв сидячее положение, покрывала свое обнаженное тело очередным слоем лосьона.

– Ага, видишь! Бог меня все еще не забывает, – обрадованно провозгласил он, потирая свой худощавый подбородок. – У меня между ног встает от одного только вида того, как она массирует себе груди. Глянь-ка на эти соски. Великолепные... Да, крепкое тело. Чего бы я только не отдал за то, чтобы быть таким же юным!

– На что ты жалуешься? – спросил сын. – Ты смотришься так молодо, что по внешности даже в отцы ей не годишься.

Торнберг повернулся к нему.

– Тебе еще надо очень многое понять в жизни, сынок, – сказал он. – Я знаю людей из всех слоев общества – от высших до низших. Прибегать к этому преимуществу в спорах с тобой было бы с моей стороны просто нечестно.