Я подошел к выходу из палатки. Сердце бешено колотилось; мне казалось, что я не пройду и десяти шагов.
— Не знаю, как вас благодарить, — проговорил я.
— Не надо. Мы бесконечно далеки и никогда не поймем друг друга.
— Нет, нет. — Я протянул руку своему спасителю. Он смущенно коснулся ее. — Последний в опрос, — не выдержал я. — Кто они?
— Вам это не нужно знать. — Инвалид отвернулся. Клапан палатки разделял нас, как граница двух миров.
— Скажите. Прошу вас. Он уже стоял ко мне спиной.
— Ниндзя.
Его голос донесся точно издалека. Я пожелал ему удачи, но не думаю, что он меня услышал. Собравшись с силами, я побежал через джунгли.
Док Дирфорт сидел и разглядывал остатки своей яичницы, словно там скрывалось его прошлое. Кожа на его высоком лбу блестела от пота. Николас снова услышал тяжелое тиканье часов на стене.
Док Дирфорт поднял голову; его глаза выражали усталость.
— Я об этом никому не рассказывал, даже своему командиру, даже жене. Я рассказал тебе, Николас, потому, что уверен: ты поймешь. — Его взгляд стал теперь тревожным и испытующим.
— Значит, вы знаете.
Дирфорт даже не кивнул — страх был в его глазах.
— Что вы собираетесь предпринять?
— Предпринять? — Док Дирфорт был искренне удивлен. — А что я должен предпринять?
— Я догадываюсь, какие чувства вы к ним питаете, — пояснил Николас.
— К одному из них, — поправил Дирфорт.
— Они все похожи.
— Правда?
— Все дело в обучении. Их тренировки даже более суровые, чем у самураев. Это традиция.
— Странно, что традиция уживается с... чудовищным хаосом, который они сеют.
— Я об этом никогда не думал, но, пожалуй, вы правы.
— Я хочу, чтобы ты наказал его, Николас. — Док Дирфорт отодвинул тарелку с остывшей яичницей. — Только ты можешь это сделать. Полиция...
— Да, они бессильны.
— ... ничего в этом не понимает. Это большая удача, что ты оказался рядом. Ты об этом не дyмaл?
В небе не было ни облачка. Хромированные детали автомобиля так блестели, что Николасу пришлось надеть темные очки.
Он выехал из городка, остановил машину в переулке возле своего дома и подобрал свежий номер “Таймс” на крыльце возле двери. Небрежно просмотрев заголовки, он спустился на пляж.
Двери в доме Жюстины были за крыты, но газеты уже не было. Он поднялся по засыпанным песком ступенькам.
— Ее нет дома.
Николас обернулся. Из-за угла выходил Кроукер. В измятом коричневом костюме, с приспущенным галстуком, он выглядел так, будто не спал несколько ночей.