«Слышу! Иду!»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Помнишь, когда мы жили в центре, на углу нашей улицы, в дослуживающем свой век доходном доме размещалась дежурная аптека? Из-за этого дома слова «доходный» и «доходяга» я воспринимаю как однокоренные — достаточно было на него взглянуть, чтобы это осознать. Дом не представлял архитектурной ценности, его снесли. А жаль: безликость тоже обладает неповторимым лицом! Аптека на втором этаже имела отдельный ход, который на ночь запирался. Так вот, чтобы человек у подъезда попусту не волновался, в окне аптеки стояла трафаретка. Едва нуждающийся в помощи нажимал кнопку звонка, аптекарь зажигал надпись: «Слышу! Иду!». Наверно, он был очень стар и немощен, долго повязывал кашне, долго искал ключи, долго потом шаркал по ступенькам полутемной лестницы. И все это время горела, гласила трафаретка: он слышит и идет, поэтому никто на него не злился. Как важно, чтобы перед подавшим сигнал бедствия обязательно вспыхивал чей-нибудь ответный сигнал: «Слышу! Иду!».

— Странные ассоциации. — Мигоа неопределенно пошевелил пальцами, словно где-то в немыслимой дали, в ином существовании сжимал гриф хучира.

— Вовсе нет, — подхватил на лету Ларрину мысль Гельвис — единочувствие их с Ларрой все усиливалось. — Вовсе нет. В жизни роль такой трафаретки играет искусство. Оно откликается на беду даже тогда, когда и самого сигнала бедствия еще нет!

Я не вправе им отказать, понял Мигоа. Историки предвидят прошлое, художники — будущее. Эти двое из будущего, у них с нами разный ритм времени. Они предвидят то, что сами же потом и разъясняют...

«А если бы перед тобой сидела не дочь друга, не ее знакомый, как бы ты поступил тогда?» — спросил себя археонавт. И сам же себе ответил: «Точно так же. Оба они разошлись с нашим миром, как расходятся порой пути реки и долины. Река недолго ломает себя — пробивает новое русло, заново намывает берега. Мера таланта этой пары такова, что правота, без сомнения, за ними. Им сейчас нужно в прошлое. И я не вправе им отказать...»

— Добро. Но я иду с вами. — Мигоа наклонился над пультом: — Мэрфи, старт-капсулу на троих. Настройка — на мой биопотенциал. Пуск — по готовности.

— Но, шеф! — пробасил кто-то невидимый. — Вы не ходили тридцать лет! Инструкция...

— Я сам составляю инструкции, сынок. Если у вас есть возражения, подайте рапорт на мое имя. По возвращении созовем Ученый совет, я отвечу за свои действия...

Сбивайте в табуны коней, разбирайте юрты — Мигоа Фудырджи, как в юности, откочевывает в прошлое!

...Остановились перед круглой, похожей на люк батисферы, дверью с цифровым замком, электронным опознавателем и двумя полированными штурвалами механических заверток. Мигоа, еще помолодевший с момента принятия решения, положил ладонь на щуп опознавателя, дождался зеленого глазка, решительно крутанул штурвалы.

За плитой люка было сумрачно. Первой внутрь шагнула поэтесса, следом актер. Гельвис не давал себе труда объяснить, какая сила несла его сегодня, несла-несла и вынесла к люку старт-капсулы. Кто-то посторонний пробудился в нем, любознательный и безрассудно смелый, наперед знающий, что сделать и что сказать, пробудился и диктует свою волю, которой так удобно и сладко подчиняться, — словно после перерыва вдохновенно вживаешься в привычный классический образ. А может, легко и просто играешь несколько забытую роль самого себя?!

Мигоа изнутри задраил люк, и тотчас точечные сполохи расцветили весь объем камеры, в которой они очутились. Со всех сторон накатила удушливая волна, в горле запершило, запахло морскими водорослями и раскаленным банным паром, из глаз покатились слезы.

— Глотайте, глотайте! — задыхаясь, приказал ученый. — Расслабьтесь — и вдыхайте, пейте, впитывайте эту пакость, без нее выход не состоится. Профилактика!

Четверть часа барахтались они в едком тумане, то сухом, то кисельно-жидком, то пронизанном электрическим треском. Но вот знойный смерч поглотил туман, подобрал влагу. Три кресла кружком образовались посреди камеры, между ними стоял эмоусилитель, похожий на урну для курильщиков. Ларре мгновенно захотелось курить.

— Прошу. — Мигоа сделал приглашающий жест рукой. — Думайте оба про тот экзамен. Подробнее. С мельчайшими деталями.

Первый раз в прошлое уходили неспециалисты. Тысяча приемов выработана для опытных археонавтов. Кое-что для новичков, которых всегда ведет ас. И ничего — для гостей, гостей в Минус Эре не бывает. Здесь и это правило нарушено. Сколько сразу нарушений в твоем послужном списке, доктор!

Головы гостей откинулись, коснулись назатыльников кресел. Черные диски присосались к вискам, породили над раструбом «урны» мозаику отрывочных изображений. Наголо бритый Зенон Перегуда... Мощеная дорожка в саду — трещины в асфальте вывязались в скачущие стихотворные строчки, словно бы читающий выуживал их прямо из каретки тайпа, а сам в то же время несся по саду... Зыбко и неотчетливо — сидящая на подоконнике зеркальноглазая Нана (Ларра насмешливо хмыкнула)... Длинный стол под красным сукном с чернильными кляксами в форме Большой Медведицы... Снова трудночитаемые трещины в асфальте... Высокая коричневая дверь с овальным эмалевым номером 24, эмаль у левого шурупа отбита... Внезапно прорезался звук — юношеский тенорок длинными периодами гнал поэму о рыцаре и прекрасной даме, чуть грассируя, взлетая, без петушиной фальши, до немыслимой, почти исчезающей для слуха высоты, и напевно опадая до баса или интимного шепота... Опять садовая дорожка, устланная почему-то дубовым паркетом... И как в испорченном телевизоре замелькали подряд кадры: Перегуда-стол-стихи-Нана, Перегуда-дверь-сукно-паркет, рыцарь-дорожка-Перегуда...

— Довольно, — остановил Мигоа, постукивая по краю эмоусилителя костяшками пальцев. — Психокоординаты обозначены, поле поиска локализовано, настроимся.

Он обратил глаза к потолку:

— Мэрфи! Ставьте на резонанс. Тридцать четвертый год Минус Эры, второе августа. Режим посещения, без расстыковки с нашей реальностью. Контакт полчаса от резонанса, с принудительным разрывом по команде... Все!

Назад, в юность, подумал Гельвис. Полчаса контакта с самим собой. Много ли можно успеть за полчаса? Думать об этом не следовало: над эмоусилителем немедленно обрисовались два Гельвиса, отличающиеся друг от друга возрастом и удивленно взирающие один на другого.

— Обязан предупредить, об этом почему-то принято забывать... — Мигоа снял с рубашки серебряный значок, подышал, потер рукавом, спрятал в нагрудный карман. — Наши устройства гарантируют спуск в Минус Эру без всяких хроноклазмов, этого пýгала изобретателей Машины Времени. Но мы отнюдь не зря называемся Институтом Времен. При прямом контакте с одноименным субъектом сиювекового периода, проще говоря, с самим собой, возможен пресловутый «перенос сознания», а также частичное или полное соскальзывание археонавта в одно из параллельных времен. Мы только начинаем этим заниматься. Поэтому строжайшее указание для любого сотрудника сектора: не делать в прошлом ничего такого, что может привести к переносу. Мы не знаем, чего именно не делать, стараемся избегать контакта...

— Но для нас, дядюшка Мигоа...

— Понимаю, — прервал Ларру историк. — Поэтому иду сам. Попробуем сориентироваться на месте. Одно добавлю: мир параллельного времени может сильно отличаться от привычного варианта. Так что лучше не рисковать. Мэрфи, как у вас?

— Раскачка, — пробасили сверху. — Очень неустойчивые и неорганизованные воспоминания. Стабилизируем.

— Добро, ждем. — Мигоа стиснул руки коленями, зажмурился и добавил про себя: «Артисты! Воображение не в силах взнуздать! Или — преодоление инерции, накопленного жизнью опыта?»

Каким степным ветром зашвырнуло его в эту камеру? Ну хорошо, актер, поэтесса — они призваны вносить возмущения в повседневность, доля у них такая. Из обыкновенных чувств и слов ткут фантастические картины, приспосабливая чудеса к обыкновенному среднему мышлению, дабы поднять его до понимания этих самых чудес. У них всегда найдутся союзники. Пожалуйста вам: понадобилось прошлое — и вот уже бежит, запыхавшись, пожилой специалист, несет им прошлое на блюдечке... С каких пор чужое желание обрело для тебя силу закона, доктор?

Последнюю фразу, задумавшись, он произнес вслух.

— Интересный вопрос, дядюшка Мигоа, — вежливо заметила Ларра, сверля его искорками контактных линз. — Ответ будет?

Доктор Фудырджи привык отвечать на поставленные вопросы. Он медленно раздернул и задернул молнию рубашки.