— Я не хочу сейчас никого видеть.
— Даже меня? — недоверчиво спросил Лиам.
— Никого. Спокойной ночи.
Потом она захлопнула дверь — чуть громче, чем требовалось.
Лиам вздохнул, а потом его вздох перешел в зевоту:
— Ладно, похоже пора расходиться. Если Силана будет спать, то и я пойду. Ты? — спросил он у Калеба.
Тот помолчал несколько мгновений, явно оценивая, стоит ли вообще отвечать, а потом коротко мотнул головой в сторону Рейза. — Я уйду после него.
Рейз раздраженно выдохнул сквозь зубы, как заклинание повторяя про себя: только не сорваться. Не сорваться. Ни в коем случае.
А потом перевел взгляд на Лиама и сам предложил:
— Эй, пацан, хочешь устроим ночную тренировку?
***
Ночью, когда Рейз остался один, он долго ворочался с боку на бок и не мог уснуть. Ничего не болело — несколько оставленных Лиамом во время тренировок синяков не в счет. Рейз чувствовал себя здоровым. И все равно вспоминал зачем-то — грубые руки дознавателей, омерзительную вонь в камере. Хотелось, чтобы Силана была рядом и можно было уткнуться в ее волосы лицом, вдохнуть запах поглубже. Он Рейзу нравился — дымный и теплый, и почему-то очень домашний.
Глупо, подумал он. Думать о том, что все равно с ним не случилось. И пытаться отгородиться от этого Силаной — еще глупее. Рейз мог справиться с этим и сам. Ни на мгновение в себе не сомневался.
Но именно в тот момент ночью почувствовал, что скучает. Хотя Силана была совсем рядом. В одном доме.
На следующий день, прямо с утра доверенный принес повестку в суд. Заседание должно было состояться через пять дней. Рейзу казалось, что это слишком быстро, что так не должно быть. Калеб сказал, что скорее всего Вейн надавил на судью, ускорил рассмотрение дела.
Рейз еще спросил: а это законно?
И тут же понял, что сморозил ерунду. Конечно, это было незаконно.
Конечно, и Вейн, и Каро могли заплатить и заставить законы подвинуться.
Они только друг друга деньгами подвинуть не могли. А вот всех остальных — пожалуйста.
Рейза это бесило, конечно. А Силана казалась непривычно собранной и спокойной. И совершенно неприступной.
Она не закрывалась намеренно, не отдалялась. Отвечала, если ее спрашивали, поддерживала разговор, но Рейз видел, что думала она о другом. Планировала, что будет делать.
В такие моменты было в ней нечто неуловимо жесткое, бескомпромиссное. Сродни решимости, которую Рейз привык видеть в лицах бойцов на Арене.
— Не бойтесь, — сказала она Рейзу. — Не важно, чем закончится суд. Вы не пострадаете.
И от ее слов, он, конечно, стал нервничать еще больше.
— Знаешь, — ответил он. — Вот теперь я и правда начинаю бояться, — признал Рейз. — Ты, если вздумаешь натворить глупостей, лучше приходи ко мне ночью в спальню. Не надо геройствовать и жертвовать собой.
— Не шутите так, — Силана смутилась и неловко кашлянула, когда поймала на себе внимательный взгляд Калеба. — Калеб поймет вас неправильно.
— Все он правильно поймет, — заверил ее Рейз. — И я вообще не шучу.
На несколько долгих мгновений ему даже показалось, что Силана согласится, Рейз как наяву слышал ее тихое «Хорошо. Я приду».
А потом Калеб подошел ближе и сказал: