— Что вам нужно от меня? Я и так вам все рассказал.
— Это касается вашего друга Вейна.
Джанна насторожилась, всмотрелась в лицо Эная. Тот равнодушно отмахнулся:
— Вейну плевать на меня. Он не станет ничего мне рассказывать.
— Я и не жду, что он распахнет перед вами душу. Мне нужно другое.
Он потянулся во внутренний карман форменного камзола, лениво достал небольшой пузырек, посмотрел сквозь красное стекло на свет. Джанне на мгновение показалось, что содержимое вспыхнуло кровью.
— Что это? — равнодушно поинтересовался Энай.
— Яд, — беззаботно отозвался Каро. — Аравинский. Большая редкость в Королевстве, знаете ли.
Энай напрягся, побледнел и отвел взгляд:
— Не дождетесь. Вы зап’гали меня жрицей, но не настолько запугали. Я не стану это пить.
Он подумал, что Каро пришел убить его, но реагировал буднично, без интереса.
Джанна представила, что он прав — что сейчас Каро надавит, шантажом, угрозами или силой, но добьется своего. И Энай умрет у нее на глазах.
Она видела смерть всего несколько раз: краем глаза казнь — бескровное и будто ненастоящее повешение на главной площади, случайную и уродливую смерть на Арене — гладиатор не успел закрыться, и клинок пропорол его от плеча до грудины.
Но никогда так близко. Вдоль позвоночника будто провели ледяными пальцами, ладони вспотели.
Джанна поймала себя на том, что у нее дрожат пальцы, и сцепила их до боли. Не хотелось, чтобы Каро увидел ее слабость.
Он неожиданно прыснул от смеха, звук разорвал тишину — неожиданный и неожиданно громкий:
— Вы совсем меня за монстра держите, Энай. Бросьте, если бы я хотел вас отравить, не стал бы предупреждать. Подлил бы в выпивку, раз вы так ее любите.
Он и был монстром. И показать Джанне хотел именно это, ждал от нее реакции.
Она попыталась представить какой. И понять — зачем.
— Нет, яд не для вас, — продолжил Каро. — Он для Вейна. Дней через пять вас позовут в суд. Будут судить гладиатора за то, что он использовал этот яд в бою. А вы станете свидетелем и под присягой скажете, что дали часть этого яда Вейну. Что он попросил его у вас для своей коллекции. И вы не смогли отказать.
Теперь Джанна понимала, зачем они приехали к Энаю, и чего именно хотел от него Каро.
Энай рассмеялся, безудержно, так громко, что сорвался на кашель в конце:
— Да вы с’всем отчаялись, Каро. Вы хотите подставить Вейна так грубо? Даже если я совру про яд, мне н’кто не поверит.
— Но это уже не ваша забота, — небрежно заметил Каро.
Энай сказал что-то на аравинском, а потом криво улыбнулся. Угрюмо и совсем не весело:
— Я не все мозги еще пропил.
— Разве? — Каро вопросительно вскинул бровь. — А ведь так старались.
— Я з’наю, что вы врете. Меня обвинят. За лож’ные п’казания.
Он заволновался, заговорил быстрее и стал запинаться чаще.
— И что? У вас все еще неприкосновенность. Вы же любимый аравинский посол князя.