Каро шел к Энаю быстро, и Джанна едва поспевала. Он достал печать государственного агента, держал на виду, и больше стража их не останавливала, ни о чем не спрашивала.
Идти пришлось недолго — пара лестниц, коридор, и вот уже Каро замер перед дверью. Он постучал аккуратно и четко, будто отсчитывал удары.
За дверью громыхнуло, послышались сдавленные аравинские слова — Джанна как-то сразу поняла, что ругательства.
— Ваш друг не рад вас видеть? — тихо спросила она.
— Сейчас он никого не рад видеть. У моего друга сложный период в жизни, — Каро усмехнулся. Джанна ни мгновения не сомневалась в том, что сложный период у Эная случился благодаря ему.
— Трэсса д’ньягга!.. П’шли прочь! Сего’ня не принимаю! — раздалось из-за двери. Когда человек говорил на аравинском, Джанна не расслышала, но теперь поняла — Энай был пьян.
— Это Каро, Энай! — Каро повысил голос. — Открывайте!
Что-то грохнуло снова и за дверью стало неестественно тихо.
Должно быть, Энай прислушивался. Или же просто слишком боялся Каро, застыл от страха.
— Я не хочу вас видеть, — после непродолжительного молчания сказал он. Неожиданно четко, будто в миг протрезвел.
— Но придется, — Каро улыбался. Хищно, заинтересованно. Улыбался и явно наслаждался своей работой. — Открывайте.
Джанна услышала, как с лязгом провернулся в замочной скважине ключ, и дверь приоткрылась. Медленно, со скрипом. В нос ударил омерзительный, прогорклый запах вина и пота. Джанна вопросительно посмотрела на Каро и отступила на шаг. Он, казалось, не замечал запаха.
Энай смотрел на него сквозь узкую щель между дверью и притолокой.
«Вы не хотели бы встретить его во время войны», — так сказал Каро про Эная. Но сейчас он ее не пугал.
Энай выглядел сломленным. Больным и усталым, как те, кто иногда приходил в бар Рейза, чтобы напиться и забыться.
— А я д’мал вы больше не придете, — невнятно выдавил Энай, отошел в сторону и открыл дверь нараспашку. Запах стал сильнее, ударил в нос.
Джанна не позволила себе поморщиться.
— Надеялись, Энай, — поправил Каро. Зашел внутрь, будто хозяин, — Вы не думали. Если б думали, ждали бы меня в гости. Ну и бардак у вас тут.
Он был прав — в комнате все было перевернуто вверх дном, на полу валялась еда и осколки посуды. И будто кровь на стене багровело пятно от вина — должно быть Энай запустил в стену кубком.
— Проходите, Джанна, — сказал ей Каро. — Только смотрите под ноги, не наступите в осколки.
Он аккуратно подцепил упавший стул, поставил напротив Эная. Джанна зашла в комнату, осторожно ступая подошла к окну и распахнула одну из штор, аккуратно потянула на себя створку окна, впуская стылый, свежий воздух.
— У вас что, н’вая ручная жрица? — Энай сел на стул, который поставил ему Каро, обмяк будто марионетка, которой обрезали нити.
— А вы присмотритесь получше, — посоветовал Каро. — Сами все поймете.
— Нет, — окинув Джанну внимательным взглядом, медленно проговорил Энай. — Не жрица. Жрицы в’няют дымом.
— Не вам жаловаться на вонь, Энай.
Теперь, когда в комнате стало светлее, Джанна без труда различала ожоги Эная — бугристые, жуткие.
— И не вам, Каро, — он рассмеялся. Хрипло, уродливо. — Вы ст’рвятник. Давно привыкли к зап’ху мертвечины.
Каро спокойно пожал плечами:
— И дерьма. Я, увы, вынужден иметь дело с такими как вы. Работа обязывает.
Энай устало потер лицо ладонями, выдохнул и снова посмотрел на Джанну, будто пытался понять, зачем Каро ее привел: