— Верховная хотела видеть Силану, а не всю ее семью, — холодно заметила Аврора. — Мы не пустим посторонних в жреческие покои. Даже если пойдете с ней, вам придется ждать снаружи.
— Я волнуюсь за Рейза, пожалуйста, останься с ним, — тихо добавила Силана. Постаралась передать одним взглядом: мне это нужно.
Знать, что ее близкие в безопасности.
Увидеть, во что превратился Храм.
Калеб недовольно нахмурился, но кивнул:
— Я встречу Каро и займусь охраной дома, — потом он перевел взгляд на Аврору и добавил. — Если она не вернется до обеда, я стану ее искать. И попрошу помощи у князя. Или у городской стражи. Это понятно?
Аврора поморщилась, брезгливо и высокомерно:
— Угрозами вы ничего не добьетесь.
Калеб угрюмо усмехнулся в ответ:
— Правда? Тогда хорошо, что у меня есть и другие средства.
***
— Я слышала, ты не ладишь с братом, — равнодушно заметила Аврора, когда они с Силаной остались одни за воротами. У витой решетки ждал алый экипаж с символом Майенн на двери. Экипаж был запряжен лошадьми. Чародейский транспорт в Храме не признавали.
Только скатов или лошадей.
— Я причинила Калебу много боли, — спокойно признала Силана. — Но он все равно мой брат и любит меня. Он дал мне еще один шанс.
— Думаешь, ты его заслуживаешь? — Аврора скривилась, и спрашивала она на самом деле вовсе не про Калеба.
— Не важно, чего я заслуживаю, — ответила Силана. — Если откажусь от этого шанса, сделаю Калебу только больнее.
— Очень удобно, — Аврора открыла перед ней дверцу экипажа. — Залезай. Верховная ждет. Но она вряд ли даст тебе еще один шанс.
Силана помолчала немного и спросила, только когда экипаж повернул по направлению к Храму:
— Верховная все еще хочет помочь Вейну? Вы действительно отвернетесь от всех алых жриц?
— Не от кого отворачиваться, — резко отозвалась Аврора. — Алые жрицы даже не числятся в списках живых.
— Это ошибка, — как могла мягко заметила Силана. — Это предательство нашей веры, и всего, что завещала Майенн. Ты можешь ненавидеть меня. Можешь осуждать. Но пока мы существуем, Аравин медлит и соглашается на мир.
— Война или мир, это не касается Храма, — Аврора говорила так уверенно, так убежденно. — Это не должно нас касаться. Князь Силл Арне, король или аравинский император, какое нам дело, кто сидит на троне?
Должно быть, она пыталась убедить себя, и закрывала глаза на главное:
— Война касается всех.
***
Когда-то давно, когда Силана впервые увидела Храм Майенн, он показался ей красивее всего на свете — высокое, будто тянущееся в небо здание с треугольными шпилями, узкими окнами-витражами, которые сверкали на солнце.
Она была совсем ребенком тогда, стояла как завороженная у дверей, откуда слабо тянуло запахом ладана и воска, и смотрела на жрицу в белых одеждах. Такую нереально красивую, такую юную.
Казалось, сила — непонятная, таинственная сила — обнимала фигуру жрицы будто ладонь гиганта, наполняла чем-то неведомым. Покоем, умиротворением. Счастьем.