Он намеренно провоцировал, искал способ вмешаться, потому что знал, что Силана единственная держала Грея в живых, искала и выжигала яд у него внутри. Это выглядело страшно и делало больно, но она не могла позволить себе отвлекаться на агонию, которую причиняла. Значение имела только жизнь Грея.
Мелеза вытянулась в тонкую, несгибаемую струну и сказала громко и веско:
— Если он умрет, это всего лишь гладиатор. Я найму другого.
Силана ей не верила. Вспоминала дочку Мелезы и Грея, просторный дом, в котором они все жили.
И не верила, что Грей для Мелезы только боец.
Мелеза просто ей доверилась. Сделала выбор и выбрала Силану.
Это придавало сил.
Грей обмяк — потерял сознание, и стало намного проще. Яд в его теле был как змея, юркий зеленый монстр, которого нужно было уничтожить целиком, до последней капли.
И только после можно было направить пламя на исцеление, на то, чтобы исправить вред, который отрава уже успела причинить.
— Силана, я не смогу держать барьер долго, — тихо, чтобы не слышали остальные шепнула Мелеза.
Силана не ответила, не могла позволить себе отвлекаться на это, и ограничилась одним кивком, просто чтобы показать, что услышала.
А потом погрузилась глубже — в пустоту внутри себя, где единой бесконечной и прекрасной нотой звучала Песнь Майенн. Хотелось раствориться в ней и перестать быть. Выгореть дотла, счастливо и свободно.
Грей задышал ровнее, и сердце забилось быстро и сильно, и только тогда Силана позволила себе выдохнуть.
— Все в порядке, — борясь с тошнотой и головокружением, сказала она и повторила уже для себя. — В порядке, он будет жить.
Белесый барьер Мелезы исчез, и сама она сделала несколько неуверенных шагов к Грею, рухнула на колени рядом, испачкав руку в его крови. Лицо Мелезы блестело от пота, и руки дрожали:
— Хорошо, — сказала она. — Да, хорошо. Не хочу искать нового бойца.
Голос сорвался в самом конце, едва заметно, если не прислушиваться, и не услышишь.
— Ничего хорошего здесь нет, — Вейн подошел к ним вплотную, как стервятник, почуявший слабость, и Силана интуитивно собрала остатки пламени, чтобы защищаться. С пальцев посыпались последние бесполезные искры. — Поединок нарушен, Байрнс напала на моего, — он подчеркнул это тоном, — гладиатора.
— Она закрыла его собой, — вмешался Рейз. — От меня.
Он не обвинял, и держался на удивление спокойно, только бросил на Силану пытливый взгляд, будто спрашивал, что ему делать.
Если бы она знала.
— Интересно зачем, — ядовито ответил Вейн. — Грей прекрасно отразил ваш выпад и без ее вмешательства.
— Он умирал, — тихо и твердо сказала Силана. — И он бы умер, если бы не мое пламя.
— Правда? Разве вы не алая жрица? Я слышал, вам запрещено исцелять. Или, дайте угадаю, Грей тоже ваш родственник?
Это не важно, — сказала себе она. — Теперь уже не важно. Храм может делать, что хочет.
Силана уже сделала, что должна.
— И, раз уж мы об этом заговорили, — Вейн усмехнулся. — От чего вы пытались его исцелить? От царапины на руке, тогда почему она все еще кровоточит?
Он смотрел на нее сверху вниз и улыбался, и знал, что ее ответ подставит Рейза под удар. И что, независимо от ее слов, Распорядитель проверит оружие обоих участников и найдет яд.
Он с самого начала на это надеялся.
Теперь поздно было что-то менять, Силана могла только сказать правду: