Наверное, для Рейза — для любого сильного, уверенного в себе человека — невыносимо было принимать чужое право решать за него.
Силане нравились его сила и его уверенность. Рейз заставлял ее чувствовать себя слабой, неполноценной, и одновременно с тем само его присутствие было как магнит. Хотелось коснуться, прижаться губами и вдохнуть поглубже запах и тепло его тела.
Чистоты.
Наверное, если бы она сказала об этом самому Рейзу, что не хочет его запачкать, он бы рассмеялся ей в лицо. Он бы просто не понял, о чем она говорит, как не поняла бы та, прежняя Силана, которая еще не отправилась на войну. Для той Силаны чистота была чистотой ребенка. Невинностью того, кто еще никогда не делал выбор, ни разу не разочаровывался, никого не подводил.
Рейз не был таким.
И его чистота была чистотой взрослого человека, который ни о чем не сожалел и ничего не стыдился.
Его плащ пах им — едва уловимый теплый и очень мужской запах. Тяжелая ткань грела руки. Перед тем как положить плащ на полку Силана аккуратно его свернула. С вещами Рейза хотелось обращаться очень бережно.
Свой собственный плащ она положила рядом, привычно свернув на солдатский манер.
В летнем платье в зале было прохладно — Силана была единственная женщина в одежде без рукавов.
Казалось, в любой момент это заметят окружающие, но никто не обращал на нее внимания.
Когда она подошла к столу распорядителя, рядом с Рейзом стояли мужчина и женщина. Они стояли спиной, и было в них что-то неуловимо знакомое.
— Безродная собака пытается делать работу своей госпожи, — услышала Силана приятный женский голос, и слова резанули неправильностью. Она знала этот голос и эту женщину.
— Это не запрещено, — ответил Рейз с откровенной неприязнью.
— Крысам тоже не запрещено подписывать договоры. Просто никто не ждет, что они попытаются.
Рядом с женщиной стоял ее гладиатор — широкая полоса ошейника перехватывала его горло и казалась вульгарной. В их прошлую встречу вместо этого ошейника был простой кожаный шнурок с застежкой. И мастер Грей тогда казался совсем другим.
Сейчас его фигуру будто высекли из камня. Он не шевелился, смотрел прямо перед собой и не пытался вмешаться. И глаза у него были равнодушные и усталые.
А когда-то он часто улыбался, и Силана отчаянно хотела добиться его похвалы.
Почему вы молчите? Почему не вмешаетесь?
Рейз заметил Силану, кивнул ей и выдавил сквозь зубы:
— Моя госпожа теперь здесь. Можно больше не беспокоиться о крысах.
Женщина обернулась, и в первую секунду Силане показалось, что она обозналась. Что поняла что-то неправильно.
Госпожа Мелеза смотрела на нее холодно и пренебрежительно, кривила в усмешке яркие губы и казалась чужой.
И Силана искала в ее чертах ту женщину, которой восхищалась когда-то — женственную и улыбчивую, немного язвительную и легкую на подъем, щедрую на похвалу и на помощь. Женщину, которая называла ее своей лучшей ученицей.
Той женщины больше не было, будто бы Силана смотрела в лицо перевертыша. Оборотня из легенд.
— Безродный мальчик нашел себе безмозглую девочку? Из вас получится отличная команда.
Мелеза говорила расчетливо, и за ее словами стояло желание уколоть побольнее.
Не было только узнавания, и почему-то именно это было хуже всего.
Силана была для нее чужой.
Когда-то, незадолго до того, как Храм отправил своих жриц в армию, он нанял им учителей. Ничего особенного, просто самое базовое обучение — месяц тренировок в бессмысленной надежде подготовить своих дочерей к войне.
Полеты на скатах, базовые уроки обращения с мечом.