— Но ведь она не сможет… — Рейз не договорил.
— Изначально, еще до Парной Лиги, поединки устраивали, чтобы благородная женщина могла защитить свою честь, — напомнил тот. — Она выставляла своего бойца против того, кто нанес ей оскорбление. А так как мало кто может сражаться с гладиатором на равных, противники тоже стали нанимать для поединков своих собственных представителей.
— Я знаю об этом. И что? Это было давно.
— Тогда от оскорблений было принято не откупаться деньгами, а платить за них кровью. И гладиатор, если мог добраться до чужого хозяина, имел право его убить. Откуда, по-вашему, пошли все эти Арены с шипами, лабиринтами и клетками? Они давали возможность гладиаторам задержать противника и не пустить его к хозяевам.
— Сейчас все иначе, — Рейз поймал себя на том, что убеждает скорее себя, а не Каро.
— Верно, традиции изменились. Появилось множество дополнений, новых правил, — согласился Каро. — Но старые законы никто не отменял. Если гладиатор Делии сумеет обойти вас и убьет меня, в Парной Лиге закроют на это глаза.
Но ведь речь шла о Каро, о государственном агенте.
— Даже если у Делии не хватит влияния замять мою смерть, ей поможет Вейн.
— Меня скоро тошнить начнет от этого урода. Что бы я ни делал, все время слышу про него.
— Вы женились на Силане, а также согласились принять мою помощь. Не сомневайтесь, Вейн даст вам множество поводов о себе услышать.
Рейз сделал долгий вдох, выдохнул. Сейчас нужно было думать о том, как выиграть бой и сохранить жизнь Каро в процессе.
— Знаете, почему я вам об этом сказал? — спокойно поинтересовался у него Каро.
— Видимо, решили, что так я стану лучше сражаться.
— Нет. Потому что до того, вы думали только о том, как отвратительно ползать передо мной в ошейнике.
Рейз вздрогнул — все, что должно было произойти до боя просто вылетело у него из головы. И ошейник, и унизительная обязанность изображать из себя раба. Значение имело только то, что смерть Каро почти наверняка означала смерть Силаны.
— Мне нет дела до Арены, и всего, что на ней принято изображать, — бесстрастно продолжил Каро. — Мне не нужен раб, мне не нужен слуга.
— Но вы все равно затянете на мне ошейник, — сквозь зубы выдавил Рейз.
— Потому что этот спектакль нужен не мне, а вам. Вам, и вашей жене. Это вы собираетесь объявить о свадьбе с собственной хозяйкой. Это вы нарушаете традиции. Не в ваших интересах показывать норов еще и в поединке.
— Я не хочу, чтобы Джанна это видела, — глухо сказал Рейз. — Не хочу… быть для нее таким.
— Потому что стыдитесь выступать в Парной Лиге. Презираете гладиаторов, которые продаются за деньги, и хотите быть лучше. Но вы согласились участвовать. Согласились сами, никто вас не заставлял. Так что подберите сопли, и делайте то, что должны.
— Я соглашался подчиняться Силане. Защищать ее, не вас.
— Ну так откажитесь от боя. Я даже не стану обвинять вас и требовать компенсации, хотя мог бы. Если вы так поступите, мне придется сражаться лично. Это я нацеплю ошейник по правилам Зала Рабов, и публика будет в восторге.
Рейз опешил:
— Вы думаете, что справитесь с гладиатором из Парной Лиги?
Насколько хорошим бойцом был Каро?
— Сильно сомневаюсь, но зато вам не придется унижаться.
— Вы ведь знаете, что я не откажусь, — сказал Рейз. — Я просто не смогу. И это самое отвратительное.
Каро знал на что надавить, чтобы добиться подчинения.
— Да, я только хочу, чтобы вы помнили, чей это выбор и ради кого вы наденете сегодня ошейник. Потому что вы надеваете его не для меня.