— Это очень похоже на шотэль, господин Оаким, — наконец мягко предположила Силана. — Из южных княжеств, но я впервые вижу такую рукоять, так что могу ошибаться.
— Вы не ошибаетесь, — ответил Оаким. — Это шотэль. Правда, не южный, а северный. После войны мастерские Силл Арне стали их делать. Один из первых образцов.
Она нерешительно поджала губы, как провинившаяся перед учителем ученица, и он добавил:
— О, не расстраивайтесь. Я все равно засчитаю ваш ответ. Он достаточно близок к правде. Осталась последняя вещь, которую я хочу, чтобы вы определили. Посмотрите, вон там, на стойке.
Оаким указал рукой, и, повернувшись, Рейз увидел совершенно стандартную гладиаторскую кирасу, каких было полно в Первой Лиге. Кираса была кожаная, очень простая, хоть и отличного качества, и в ней не было ничего особенного. Любой, кто был на Арене хотя бы три-четыре раза, знал, что это и откуда.
Но Силана молчала. Она стояла, покусывала нижнюю губу, словно пыталась вспомнить, и беспокойно теребила кольцо на пальце.
— Вы не знаете, верно? — Оаким улыбнулся и снова взял трубку, сделал глубокую затяжку. Струйки дыма очертили уголки губ.
— Я уверена, что видела несколько раз, но не могу сказать точно, где.
«На Арене, ты наверняка видела с десяток мужиков в таких же кирасах, — подумал Рейз. — Как можно было не запомнить?»
— Удивительно. По-настоящему удивительно, — сказал Оаким, рассматривая ее снова.
Силана снова нервно поежилась:
— Зачем вам это?
— Вы меня заинтересовали. Не каждый день такое увидишь: молодая женщина, в не самой богатой одежде, но с очень дорогим кольцом, приходит в мою лавку за доспехом для гладиатора. Эта женщина разбирается в боевом оружии, но не может назвать стандартную гладиаторскую кирасу. Вы очень загадочная, госпожа. Я бы принял вас за чародейку, но на вас нет знака.
Силана коротко поклонилась, и вежливо ответила:
— Я жрица Майенн. Не чародейка.
— Алая или белая жрица? — уточнил Оаким, и после секундной паузы Силана ответила:
— Алая.
— Вот как.
Оаким рассматривал ее внимательно — с ног до головы, без улыбки:
— Я многое узнал о вас и могу кое-что рассказать и о себе взамен. Мой брат погиб на войне, на восточном фронте под Клоа Лиата. Скончался от ран после второй атаки на город. Мне пришло письмо через месяц после его смерти.
Силана слушала, как будто ей это было действительно важно, а Рейз смотрел на нее не отрываясь и пытался понять, какое отношение она имела к Оакиму и к его погибшему на войне брату.
— Как его звали, господин?
— Саен ин Хаал. Не думаю, что вы были знакомы.
— Не были, но мне жаль, что так вышло.
— Я не единственный, кто потерял близкого человека на войне.
Если задуматься, это многое могло бы объяснить. Если кто-то из близких Силаны был военным, коллекционировал оружие и научил ее в нем разбираться.
Родной человек, который умер на войне и не мог теперь подсказать ей, какого гладиатора выбрать и какой доспех купить.
Может быть, потому она и решила пойти на Арену, что надеялась таким образом сбежать от горя. Или же просто ей хотелось чего-то нового в своей жизни, что не имело бы отношения к прошлому и к ее потере.
Это были всего лишь догадки, но других вариантов не приходило в голову, ни одного.
Оаким сделал последнюю затяжку из трубки и стряхнул пепел в жаровню: