— Я никому раньше не говорил, — вдруг признался он. — В смысле, про эскиз.
— Вам очень идет.
«Не спрашивай, — сказал себе Рейз. — Просто заткнись. Не издевайся ни над собой, ни над ней».
— Хочешь потрогать?
Он снова чувствовал себя идиотом. Неисправимым, жестоким идиотом.
— Вы же знаете, что я не могу.
Она сцепила пальцы, будто боялась, что иначе не удержится и правда дотронется. Хотя, конечно, нет.
— Да, знаю. Извини, — он попытался разрядить обстановку, заставил себя улыбнуться. — Знаешь, я не постепенно их делал. Эскиз был на всю спину, ну и… Надо было, наверное, начинать с чего-нибудь поменьше.
— Вам попался хороший мастер, — осторожно заметила она. — Рисунок очень четкий.
Рейз никогда не думал раньше, что однажды будет обсуждать с ней свои татуировки.
— Не знаю уж, повезло ли мне с мастером, но больно было так, что я чуть не сбежал. До сих пор ненавижу иголки.
Об этом он тоже никому раньше не говорил.
— Вам было больно?
— Так, что я орал в голос. Отвратительное ощущение. Что насчет тебя?
Силана казалась удивленной, и Рейз пояснил:
— Тебе же делали этот ваш жреческий знак, — он показал на шею сзади, и Силана неопределенно пожала плечами.
— Его наносят сразу после Посвящения. Я вообще не чувствовала боли, — она улыбнулась, неожиданно светло и немного грустно. — Я была очень счастлива, — и вдруг она добавила. — Знаете, Калеб подарил мне платье. Он… на самом деле не такой, как вы думаете. Мой брат хороший человек, просто он очень сильно меня ненавидит.
— За что?
Рейз спросил и тут же пожалел, что вообще открыл рот.
Силана побледнела, нервно сжала пальцы.
— Можешь не говорить, если не хочешь. Это не мое дело, — поспешно добавил он. — Извини.
— Нет, вы имеете право знать, — она снова подошла к скату, медленно опустилась на колени. Нежно погладила краешек плавника. Кажется, ее это успокаивало. — Калеб винит меня в смерти мамы.
Рейз молчал, давая ей выговориться.
— Когда мне… пришлось уехать, она была больна. Я пыталась ее исцелить, но не смогла сделать этого за один раз. Я обещала, что вернусь, если болезнь опять начнет прогрессировать, — она замолчала, сглотнула, а потом продолжила глухо. — Я дала ей слово, что успею, чего бы мне этого ни стоило.
— Но случилась война, — Рейз теперь понимал. И почему Силана так хорошо разбиралась в оружии, и почему долго не возвращалась домой, и почему с такой ненавистью говорила об армии. — Во время путешествия ты попала в город, где шли бои, и дороги оказались перекрыты. Ты не смогла вернуться.
Она бросила на него усталый, затравленный взгляд, помолчала и призналась:
— Был момент, когда я еще могла все бросить и успеть. Но я осталась, пока не стало слишком поздно.
Он мог это представить — наивную богатую девчонку, которая верила, что нужно просто немного подождать, и все разрешится само собой. Поэтому теперь она так рвалась на Арену? Поэтому пошла по осколкам, лишь бы победить? Ради возможности хоть что-то изменить?
— Калеб знает об этом?
— Это не важно. Он прав.