— Ты в курсе, что она ударила меня тростью по заду?
— Не удивлена. Я даже почувствовала, что ты ее слегка завел. Эдакое сексуальное напряжение.
— Только с ее стороны, — выпучив глаза, запротестовал Кетчер.
Я захихикала.
— Конечно. Ты не бросишь меня, чтобы поваляться на сеновале с моей бабушкой.
Он вздрогнул, вытаскивая тележку.
— Знаешь, думаю, не будь рядом твоей мамы, она могла бы попытаться дотронуться до моей промежности.
— Возможно.
— Проклятие, — пробормотал он, вытирая ладонью лоб.
— Добро пожаловать в мой мир.
Кетчер покатил тележку к продуктовому отделу.
— Какие овощи ты не любишь?
— Я не фанат редиски, и только. А так ем практически все.
Он ухмыльнулся.
— Раз уж мы на публике, то буду хорошим мальчиком и не буду пошлить по этому поводу.
— Тебе, наверно, нелегко далось такое серьезное решение.
— Так и есть.
— Что мне взять, чтобы ускорить процесс?
— Принеси два желтых патиссона и два цуккини.
— Сейчас вернусь.
Покопавшись в куче патиссонов, нашла самые красивые и упаковала. Я выбирала между двумя огромными цуккини, когда Кетчер подкатил тележку.
— Напоминают обо мне? — поддразнил он.
Закатив глаза, я возразила:
— Думала, ты собирался хорошо себя вести на людях.
— Небольшая оплошность. Буду стараться усерднее.
— Несильно на это надеюсь.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
Закончив в продуктовом отделе, Кетчер направил тележку к пекарне. Он выбрал длинный багет и двинулся к сладостям.
— Что на десерт?
— Это очень обижает, что ты не испек для меня торт или пирог, — пошутила я.