— Врать собственной матери невежливо.
— Я не вру. Я вполне довольна жизнью.
Ладно, я врала и не краснела. Я не просто отчаянно желала, чтобы меня трахнули. Мне безумно хотелось назвать кого-нибудь своим. Чтобы обниматься в кровати в субботнее утро. Чтобы вести простые беседы за приготовленными дома курицей и пончиками. Чтобы спорить о том, что смотреть — футбол или «Lifetime». Чтобы возить наших детишек в спортивные и танцевальные секции. Чтобы делать все те мелочи, которые обычную жизнь превращают в неповторимую.
И хотя временами хотелось воздеть руки и прокричать в небеса «ЗА ЧТООО?!», я держалась. Вместо того чтобы погрузиться еще глубже в пучину жалости к себе, я решила выбираться из бездны. В конце концов, сегодня у мамы счастливый день. Она достаточно натерпелась после смерти отца и не заслужила смотреть, как дочь сломлена и страдает.
— Серьезно, мам, я в порядке. Не теряю надежды, что однажды прискачет мой принц. Просто, наверное, сейчас его удерживают в какой-нибудь заморской темнице.
Мама явно не была полностью удовлетворена моими аргументами, но все же одарила меня улыбкой.
— Я молюсь каждый день, милая. Больше всего на свете хочу, чтобы вы с Алленом остепенились.
— Теперь твоя очередь не врать. В тайне ты мечтаешь, чтобы мы создали семьи и наделали тебе внуков.
При упоминании о продолжении рода темно-синие глаза матери засверкали от удовольствия.
— Ладно, возможно, я бы душу продала за внука... или троих, — ответила она со смешком.
— Если тебе от этого станет лучше, то я подумываю заморозить яйцеклетки. Ну, чтобы потом воспользоваться ими, если принц так и не объявится.
Радость мамы мгновенно испарилась.
— Я имела ввиду не это.
Пиз ткнула маму палкой в ногу.
— Что скажешь, Морин? Теперь сможешь всем рассказывать, что ждешь внука, как только он оттает.
Мама закатила глаза.
— Простите, что я не в восторге от перспективы криозаморозки.
Пиз фыркнула.
— Сколько бы Аллен не совал свой фитилек в чужие задницы, ты все равно станешь бабушкой, не успев опомниться. — Когда мы с мамой в ужасе уставились на нее, Пиз пожала плечами. — Это правда.
— Даже спрашивать не хочу, откуда ты знаешь об интимных подробностях жизни Аллена, — произнесла мама.
Подмигнув, Пиз ответила:
— Я никогда не раскрываю свои источники.
— Слава богу! — пробормотала я, чем заработала от Пиз удар тростью по колену.
— Ай!
— Я бы дорого заплатила, если бы мои источники нашли и про тебя какие-нибудь пикантные подробности, — хмыкнула она.
— Оставь Оливию в покое, Элоиза, — предостерегающе проговорила мама.
Пиз оперлась на трость.
— Я лишь констатирую факт отсутствия у Оливии личной жизни.
Я сжала пальцами переносицу, чувствуя, как подступает головная боль и мысленно начала повторять: «Не вмажь своей бабушке. Не вмажь своей бабушке!»
— Мне нужно обезболивающее, — произнесла я, поднимаясь.