Я плеснула немного водки в клюквенный сок, но тут же была бесцеремонно отпихнута клюшкой своей бабушки.
— Где, черт подери, мой «Fireball»? — Оглядев бутылки с ликерами на столе, она раздраженно фыркнула: — Гарантирую, что его украла одна из чертовых мнимых трезвенниц, девчонок Гаррет.
Да, леди и джентльмены, эта маленькая, сквернословящая старушка с прилизанными седыми волосами и жевательным табаком в зубах, не кто иной, как моя бабушка, Пиз. Ее настоящее имя Элоиза, но лишь несколько человек так ее называют. Она даже настояла, чтобы внуки звали ее Пиз, а не банальными «бабушка», «бабуля». И это лишь один из множества аспектов ее тщеславия. Если тебя называют «бабушкой», значит ты уже старая, а ей этого совсем не хотелось.
Глядя на нее, сложно представить, что когда-то она была дебютанткой в престижном клубе «Piedmont Driving Club» в Атланте. Раумеется, учитывая ее любовь к преувеличению во всем, она так и не вписалась в их круг.
Когда она положила глаз на моего дедушку, у того не осталось ни единого шанса. Он был ее полной противоположностью: тихий, сдержанный парень из бедной горной семьи, который учился в колледже на футбольную стипендию. Не лишне добавить, что он был похож на Пола Ньюмана. Бабушка оставила свою высокомерную семью, как она их называет, и никогда не оглядывалась, даже когда мой дед повредил колено и решил стать похоронных дел мастером.
— Мне нужно еще выпить, если собираюсь продержаться до вечера. Потому что вся эта хрень для секса, которой размахивают у меня перед лицом, заставляет вспомнить, что у самой этого уже пять лет не было.
— Дедушка умер пятнадцать лет назад, — поправила я.
Пиз поджала губы.
— Я в курсе.
— Тогда это значит... эм, фу, — ответила я.
Пиз закатила глаза.
— Честно, Оливия, если не перестанешь быть ханжой, ты никогда не избавишься от паутины между ног.
Мне пришлось прикусить язык, чтобы не ляпнуть, что я собираюсь вечером вымести всю эту аллегорическую паутину. Вместо этого плеснула себе еще водки.
Когда я вернулась в гостиную, мама держала последний подарок и, черт возьми, это было что-то с чем-то. Пара красных пэстис в комплекте с трусиками с разрезом. Она помахала ими передо мной и поиграла бровями.
— Смотри, Оливия.
Да, я вижу. Всего отбеливателя мира будет мало, чтобы стереть эту картинку с моих глаз. Я выдавила улыбку.
— Гарри не будет знать, от чего его хватит удар, — произнесла я, занимая соседнее свободное место.
Она хихикнула.
— Перед отъездом в свадебное путешествие я обязательно перепроверю, взял ли он свои таблетки для сердца. Не хочу довести его до сердечного приступа.
Ассоциация с вызванным сексом сердечным приступом пробудила воспоминание об Эрике, и в груди стало больно. Я закусила губу и опустила голову.
Мама потянулась и взяла меня за руку.
— О, Ливви, маленькая, прости. Я не подумала, — извинилась она.
— Все нормально.
К счастью, ее подруги были слишком заняты, чтобы услышать наш разговор. Они улюлюкали и смеялись над подарками, которые передавали из рук в руки. Мама пальцем приподняла мой подбородок и заставила посмотреть ей в глаза.
— Ты же знаешь, я бы все на свете отдала, чтобы сегодня вместо меня замуж выходила ты.
— Ой, мама, ты так не думаешь.
Она покачала головой.
— Думаю. Лучше бы ты была счастлива, а не я.
— Но я счастлива, — возразила я.
Мама неодобрительно поджала губы.