— Скажите, Шорднэм, родные у вас есть?
— Есть, ведеор профессор, всякие двоюродные или троюродные, да я и сам их толком не знаю.
— Ну а жена, невеста, любовница есть?
— Была невеста, теперь нет. Как потерял я работу, так она от меня и отказалась.
— Бывает… Ну а в Ланк вы, конечно, одни пришли?
— Как один?! Черт меня побери, ведеор профессор, я совсем забыл про Арсу! — вскричал Шорднэм. — Сегодня вечером она будет ждать меня на площади у храма!
— Кто такая эта Арса? Кем она вам приходится?
— Да собственно, никем, ведеор профессор… Встретился я с ней на днях в Паэрте, в придорожном трактире, и шел вместе с ней до самого Ланка. Она девушка молодая, смышленая и собой ничего, только странная какая-то. Иной раз мне даже кажется, что она помешанная.
— Почему?
— Да заговаривается она, ведеор профессор, и вообще ведет себя не так, как полагалось бы цыганке и гадалке. Эта девушка ко мне сильно привязалась, и я не могу ее оставить.
— Ладно, Шорднэм, пусть будет Арса. Даю вам слово, что сам приведу ее сюда!.. А теперь, если не возражаете, перейдемте ко мне в кабинет и составим договор по всей форме.
Рэстис поднялся и пошел вслед за профессором из столовой. Когда они подходили к двери, от нее с другой стороны бесшумной тенью метнулся орангутанг. Он в несколько прыжков промчался через весь коридор и скрылся в темном холле.
Конец разговора в столовой абу Бернаду удалось подслушать. Но когда Нотгорн увел Шорднэма к себе в кабинет, дальнейшая слежка стала невозможной. Двери кабинета были плотные, обитые кожей.
Покрутившись перед кабинетом, аб выскочил на веранду, оттуда во двор и обежал вокруг дома. Ему без труда удалось найти нужное окно. С этой стороны особняка оно одно светилось в наступающих сумерках.
Однако вскоре свет в кабинете погас, а через некоторое время осветились два соседних окна. Аб бросился к дому и забрался на карниз. На окнах были простые шторы с довольно широкими прорезями, и аб увидел внутренность знакомой лаборатории и профессора с Шорднэмом. Благодаря открытой форточке он мог не только видеть, но и слышать все происходящее.
Нотгорн приказал Шорднэму сдвинуть вместе два операционных стола. Шорднэм быстро выполнил его приказание. Когда столы были сдвинуты, профессор поставил в изголовье ментранс и подключил его к розетке в стене. Внешне прибор напоминал пирамиду из нескольких поставленных один на другой дисков разных размеров. Самый верхний был не больше блюдца, и в него была ввинчена красная контрольная лампочка. Тонкие серебристого цвета трубки соединяли прибор с двумя странными касками из пластмассы.
Закончив все приготовления, профессор Нотгорн приказал Шорднэму лечь на стол лицом вниз.
— Раздеваться не нужно? — взволнованно спросил Рэстис.
Профессор лишь отрицательно покачал головой.
Бородач взгромоздился на стол и лег, как было приказано. Профессор закрепил на его голове каску. Потом он обнажил его левую руку и сделал укол одним из заранее приготовленных шприцев. Шорднэм даже не вздрогнул. После этого профессор нажал на приборе кнопку и поспешно улегся на другой стол, закрепив у себя на голове вторую каску. Укол самому себе он сделал уже лежа. Через минуту его рука, сжимавшая шприц, безжизненно повисла. Шприц из нее выпал и воткнулся иглой в пол…
Тем временем где-то внутри прибора зародилось и начало постепенно нарастать спокойное равномерное гудение. Прошло минут пять. Внезапно в ментрансе что-то хрустнуло, и в тот же миг вспыхнула красная контрольная лампочка.
Тонкие серебристые трубки дрогнули и выпрямились. Мерное гудение внутри прибора перешло в резкий свист, который продолжался долго, минут пятнадцать. Потом красный свет погас, в приборе снова хрустнуло, и свист перешел в прежнее мягкое гудение.
Две неподвижные фигуры — громоздкая в синем халате и худая, длинная в белом — лежали в одинаковых касках лицом вниз и не подавали ни малейших признаков жизни. Сумерки за окном медленно сгущались. Прошло полчаса, а может быть, и больше. Во всяком случае у аба совсем затекли ноги от неудобного сидения на карнизе. Но он не хотел покидать своего наблюдательного поста и, как зачарованный, смотрел на жуткую сцену, разыгравшуюся в светлой лаборатории.
Наконец один из лежавших пошевелился. Кто же это? Ну конечно, Рэстис Шорднэм! Он моложе, его организм крепче. Вот он вздохнул полной грудью и открыл глаза. Яркий свет на мгновение ослепил его, но он быстро оправился и осторожно приподнялся. Усевшись на столе, он нашарил застежки шлема и снял его с головы. Лицо его искривилось от боли, с губ сорвался хриплый стон. Но все же он нашел в себе силы слезть со стола и нажать кнопку ментранса. Гудение в приборе прекратилось, наступила полная тишина.
Болезненно морщась, Рэстис Шорднэм направился к одному из белых шкафов. Выдвинув ящик, он уверенной рукой извлек из него коробочку и вытряс себе на ладонь две таблетки. Подойдя к рабочему столу профессора, он налил из графина воды в стакан и принял лекарство. Потом он сел за стол и уронил на руки свою черную лохматую голову.
— Спокойно, друг мой, спокойно… — пробормотал он и замер…
Длинное тело профессора Нотгорна, вытянутое, безжизненное, все еще лежало на столе с каской на голове. А Рэстис, казалось, совсем уснул за столом. Прошло еще несколько томительных минут. Наконец Шорднэм поднялся. Васильковые глаза его, до этого мутные и усталые, теперь прояснились и заблестели, черты лица разгладились, затвердели. Это был снова прежний Рэ Шкипер — самоуверенный, спокойный здоровяк.
Твердой и легкой походкой подошел он к профессору Нотгорну и ловко снял с него каску. Смотав шнуры и трубки, он убрал прибор в один из шкафов. После этого он занялся самим профессором. Бесцеремонно перевернув его на спину, он с минуту всматривался в его мертвенно бледное, мумиеобразное лицо, приподнимая веки глаз. Затем он схватил руку профессора, очевидно с намерением пощупать пульс. Лохматые брови его при этом насупились, по лицу скользнула тень тревоги.
— Не время еще, не время! Держись, Рэстис Шорднэм! — сказал он, да так громко, что сам вздрогнул от неожиданно сильных звуков своего голоса.