Муравьиный Царь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да знаете, пришлось кой-кого выставить за ворота. Не сразу, конечно! Сделали парочку скалдов. Потом еще… В общем, ведеор профессор, сотня скалдов заменила фирме пятьсот квалифицированных рабочих! Здорово, правда?!

— Как же так? Вы что, уже пустили скалды в эксплуатацию?

— Конечно, пустили! Ведь эту первую партию фирма все равно оставляет для себя!

— А пятьсот рабочих вы рассчитали и выбросили за ворота?

— Именно так!..

Профессор Вар-Доспиг был совершенно сражен услышанным. Мысли его смешались.

— А как этот бородатый токарь? Помните, я в вашем присутствии фотографировал его у станка?

— Рэстис Шорднэм?

— Да, да, его звали Рэстис Шорднэм!.. Неужели и его тоже?…

— Нашли о ком беспокоиться, ведеор профессор! Этого смутьяна мы рассчитали в первую очередь. Но зачем из-за этого расстраиваться?! Бросьте! Любое новое дело требует жертв. В будущем правительство, надо полагать, что-нибудь придумает. Но пока суд да дело, мы успеем собрать все сливки с производства скалдов!..

Вар-Доспиг хотел что-то возразить, но ему не дали: окружили, заговорили, повели в актовый зал, где были накрыты столы для торжественного обеда. Потом он два дня возился со скалдами, проделал массу испытаний, подписал уйму протоколов. Лишь перед самым отъездом ему удалось встретиться с рабочими завода. Они отнеслись к нему настороженно, с плохо скрываемой враждебностью. В сборочном цехе он хотел поговорить с одним пожилым слесарем о скалдах, разъяснить ему истинное положение вещей. Но рабочий не стал его слушать. Сказал с холодной вежливостью:

— Оставьте нас, ведеор профессор. Мы сами о себе как-нибудь позаботимся. Бывали мы во всяких переделках, авось и против скалдов устоим.

Стало ясно, что скалды превратились для рабочих в источник зла. Это произвело на профессора крайне удручающее впечатление. С таким настроением он на другой день и покинул Марабрану…

Холодный ветер и брызги дождя подействовали на профессора успокаивающе. Не доходя шагов сто до моста Альгрида, он остановился, вытер платком мокрое лицо и в полной неподвижности уставился на мутные воды широкой Лигары.

— Им бы только сливки снимать… Ничего! Я им еще покажу сливки!.. — пробормотал он и погрузился в глубокую задумчивость.

Так прошло больше часа. Шляпа и плащ профессора давно промокли, но он ничего не замечал. Вдруг кто-то тронул его за рукав:

— Ведеор профессор, уже половина одиннадцатого!

Вар-Доспиг вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял водитель-монах.

— Чего тебе нужно?!

— Уже половина одиннадцатого, ведеор профессор, а перед отъездом вы говорили, что сегодня в десять вечера вам непременно нужно быть дома!

— Боже единый! Арса одна в доме, а он уже вышел! — испуганно вскричал профессор. — Где же ты был раньше, ротозей несчастный?! Скорей едем!

И он тяжелой рысью побежал к машине.

Материон был просто великолепен. Прямой, широкоплечий, он спокойно сидел в кресле и бесстрастно осматривал обстановку кабинета немигающими эмалево-голубыми глазами. Его иссиня-черная борода, вся в тугих завитках, сверкала, как руно благородных ардиланских овец. Если бы не безукоризненный фрак и белоснежная манишка, его можно было принять за оживший монумент какого-нибудь древнего ассирийского царя.

Когда профессор Вар-Доспиг, изрядно запыхавшийся, с растрепанными волосами, стремительно вошел к себе в кабинет, Материон с олимпийским спокойствием принял его приход к сведению, не переменив позы и не шевельнув ни единым мускулом смуглого лица.

Что же касается Арциссы, двадцатидвухлетней дочери профессора, то она даже не заметила появления отца. Ее затуманенный взгляд был прикован к Материону, на бледном лице блуждала сомнамбулическая улыбка. Она сидела в пяти шагах от Материона, откинувшись на спинку кресла, и вид у нее был измученный, придавленный и вместе с тем болезненно счастливый. Молча уставившись на своего странного бородатого собеседника, она словно ожидала от него каких-то невероятных откровений. Но Материон не обращал на нее ни малейшего внимания.

Вар-Доспиг пристально оглядел дочь. Его лицо побагровело от волнения. Тряхнув седой шевелюрой, он подошел к Арциссе, тронул ее за плечо и громко спросил:

— Зачем ты вошла сюда, Арса?

Он старался придать своему голосу ту всегдашнюю теплоту и нежность, которые усвоил себе в обращении с дочерью с тех пор как она лишилась матери, но на сей раз ему не удалось скрыть раздражения. Арцисса, с трудом оторвав взгляд от Материона, провела рукой по глазам, словно хотела снять с них невидимую паутину, и растерянно посмотрела на отца:

— Здравствуй, папа… Ты уже вернулся?…