— Так вот почему ты хранишь булавку для галстука с именем «Лейла».
Он краснеет.
— Да я купил ее, когда мне стукнуло 15. Однажды, я пообещал себе, что пойду к алтарю с этой девушкой, и тогда надену ее. Но потом ты упала, и когда я подошел, чтобы помочь тебе подняться, ты обращалась со мной, как будто я кусок собачьего дерьма. Я понял, что ты для меня слишком далека. И я попытался убить любовь в своем сердце. Вернее, я думал, что убил, но просто обманывал себя все это время.
— Я люблю тебя, Би Джей, — шепчу я.
Он тяжело сглатывает.
— Это не смертельный приговор, — слабо шучу я.
Он смотрит на меня сверху своего роста.
— Ты не понимаешь. Я думал, ты никогда этого не скажешь. Я думал…. Ты даже не представляешь, сколько я ждал, чтобы услышать твои слова, — хрипло бормочет он мне на ухо, его голос странно вибрирует.
И вдруг я вижу что-то очень дорогое в этом прекрасном мужчине.
— Я люблю тебя так сильно, что могу умереть, — тихо говорю я.
Он поднимает голову, его темные глаза сверкают.
— Скажи еще раз, — просит он.
— Я люблю тебя так сильно, что могу умереть.
— Еще.
На этот раз эти слова полились из меня, как река, ломая плотину.
Он становится опять серьезным.
— Ты говорила правду? О беременности? Или, чтобы остановить Джека вышибать дерьмо из меня? — спрашивает он непринужденно, но я его уже хорошо знаю. Все его тело напряжено, словно пружина.
Я радостно улыбаюсь.
— Вчера вечером текст на беременность показал окрашенную полоску, так что мы внесли свой вклад в мировую проблему перенаселения.
Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Черт побери, женщина. Просто ты не можешь действовать как жена твоего брата, вручившая ему детские пинетки, вместо этого выплескиваешь все это чувственное душещипательное дерьмо, как есть в этой ситуации, — хрипит он.
Я оглядываюсь, замечаю свою сумочку, валяющуюся в нескольких метрах, и иду к ней. Достаю маленькую коробочку с детской обувью и тычу ею ему в грудь.
— Открой, — торжественно восклицаю я.
Для меня наступает шок, потому что слезы наполняют его глаза.
Я чувствую, что мои глаза тоже начинают пощипывать.
— Господи, Би Джей. Если бы я знала, что могу так легко заставить тебя заплакать, я бы забеременела раньше.
— Я ненавижу клише, но, черт возьми, Лейла. Это лучший день в моей чертовой жизни, — он усмехается, и просто вижу, как счастье бурлит в нем. Вдруг, он хватает меня за талию и поднимает высоко вверх, насколько могут дотянуться его руки, кружась. Я знаю, почему он так делает, потому что я рассказала ему о Лили и как у них все было.
Я начинаю смеяться.
— У меня начинает кружится голова.
— Я знаю, — смеется он. — Таков план. Ты всегда тихая, когда тебя кружат.