Потом бабушка Марина с кузнечихой гоняли чаи, а Авдейка затаился в богинкиной суме. От пронзительно манящего запаха человечьей крови кружилась голова, но солнце еще не село, и Авдейка пребывал в тягучей сонной истоме, словно качаясь на невидимых волнах, то опускаясь в черную глубь, то выныривая к обрывкам визгливых женских голосов:
- ...а дайнов, говорят, в наших краях почти не осталось. Но если где и появится - всех опырей непременно изведет. А то и хуже: не высосет до смерти и тоже в дайна превратит...
- ...простому человеку дайна увидеть не дано: слишком быстр опыриный вурдалак...
- ...избушка древняя возле тракта за одну ночь выросла...
- ...еще чайку...
- ...а и на дайна свой опырь найдется - ниян. Ежели вурдалак собственной крови живой отведает, то...
- ...выдумки все это...
- ...под снегом...
- ... и не бойся. Будет у тебя дитя. А дерево спилить надо.
Суму несколько раз тряхнуло и вынесло на морозный воздух. Авдейка изо всех сил боролся с дремотой. Богинка доковыляла до леса и, скинув морочное обличье, стремительно заскользила по твердому насту. От долгого пути в раскачивающейся туда-сюда суме Авдейку окончательно сморило, и очнулся он от того, что кто-то сильно огрел его по затылку.
- Посиди здесь, опырек, - услышал он богинкин голос. Испугался было, но тут же хихикнул про себя: глупая баба, не почуяв оберега, затворила Авдейку в обитую серебряным листом шкатулку.
Ох, спасибо тебе, сестрица Мотенька, и после второй смерти своей выручаешь меня! Зашуршал крыльями, устраиваясь поудобнее: дай-ка солнышку опуститься, а там и увидим, чьи минуты злее... Супротив нияна ни у кого силы нету. Ведь их и на свете-то не бывает.
2006