– Давай посмотрим, как повернется, – предложил Майрон.
Долго ждать не пришлось. Восемь крупных мужчин надвинулись сразу с трех сторон. Двое выскочили из кухонной двери. Трое появились из-за правого угла дома. Еще трое – из-за левого. И окружили их. Все держали с руках алюминиевые бейсбольные биты и хищно ухмылялись. Майрон почувствовал, как зачастил пульс. Уин сложил на груди руки. Он стоял неподвижно, только глаза двигались.
Это были не уличные хулиганы или члены банды. Это они играли в мяч в сквере через дорогу. Взрослые мужики, чьи тела закалил тяжелый труд, грузчики, докеры и так далее. Одни уже держали биты наготове. Другие положили их на плечи. Некоторые похлопывали ими по ноге.
Майрон прищурился на солнце.
– Вы, ребята, закончили игру? – спросил он.
Самый крупный мужик выступил вперед. У него было огромное брюхо, ладони в мозолях и мускулистые руки, которые могли разделаться с оборудованием «Наутилуса» с такой легкостью, будто это пластмассовые стаканчики. Его бейсболка, по-видимому, была очень большого размера, но на его огромной голове больше напоминала ярмолку. На футболке – марка «Рибок».
– Игра только начинается, придурок.
Майрон взглянул на Уина.
– Неплохо сказано, но неоригинально, – заметил Уин. – А насчет придурка и вовсе зря. Послушаем дальше.
Мужчины подступили ближе. Тот, кто был в рибоковской футболке, явный лидер, взмахнул бейсбольной битой.
– Эй, Уандербред,[129] тащи-ка сюда свою задницу.
Уин вопросительно посмотрел на Майрона.
– Я думаю, он имеет в виду тебя, – решил Майрон.
– Я тоже так думаю. – Тут Уин улыбнулся, и Майрон почувствовал, как сердце пропустило удар. Люди часто делали эту ошибку. Всегда нацеливались на Уина. Ростом Уин был на полфута ниже Майрона, где-то пять футов десять дюймов. Но дело не только в росте. Его внешность – блондин с тонкими чертами бледного лица – пробуждали в людях то худшее, что в них имелось. Уин казался мягким и слабым бездельником, одним из тех, кого ударишь – и он рассыплется на мелкие кусочки. Легкая жертва. А все обожают легкие жертвы.
Уин шагнул к вожаку и поднял брови.
– Ты что-то сказал?
– Как тебя зовут, Уандербред?
– Тергуд Маршалл,[130] – ответил Уин.
Ответ явно не пришелся по душе собравшимся. Они начали переговариваться.
– Это что, расистская шутка?
– Всего лишь реакция на то, что называешь меня Уандербредом.
Уин взглянул на Майрона, и тот одобрительно кивнул. Будь они в школе на дискуссии, Уин завоевал бы очко.
– Ты легавый, Тергуд?
Уин нахмурился.
– В таком-то костюме? – Он дернул себя за лацканы. – Будет тебе.
– Тогда чего тебе здесь надо?
– Мы хотим побеседовать с Клеем Джексоном.
– О чем?
– О роли солнечной энергии в двадцать первом веке.
Вожак оглянулся на свои войска. Те придвинулись еще ближе, сжимая петлю. Майрон чувствовал, как гудит в ушах кровь. Он не сводил глаз с Уина и ждал.
[129] «Уандербред» – товарный знак пышного белого хлеба, который продается нарезанным в полиэтиленовых пакетах.
[130] Тергуд Маршалл – чернокожий юрист, государственный деятель. Выступал за прекращение расовой дискриминации в общественных школах.