Майрон замер.
– Что?
– Не часто. Может, раз в два года. Спрашивает про Бренду. Я умоляю ее вернуться. Но она вешает трубку.
– А вы не догадываетесь, откуда она звонит?
Мейбел покачала головой.
– Сначала мне казалось, как будто из другого города. Знаешь, всякие шумы на линии. Но потом я решила, что она уехала в другую страну.
– Когда она в последний раз вам звонила?
– Три года назад, – с ходу ответила Мейбел. – Я рассказала ей, что Бренду приняли в медицинский институт.
– И ничего после?
– Ни словечка.
– А вы уверены, что это была она? – Майрон понимал, что ему не хочется терять надежды.
– Да, – ответила Мейбел. – Это была Анита.
– Хорас про звонки знал?
– Сначала я ему рассказывала. Но это напоминало копание в незажившей ране. И я перестала. Но мне кажется, она и ему звонила.
– Почему вы так думаете?
– Он что-то такое сказал однажды, когда слишком много выпил. Я позже пыталась его расспросить, но он все отрицал. Я и не стала настаивать. Ты пойми, Майрон. Мы про Аниту никогда не разговариваем. Но она всегда здесь. С нами в одной комнате. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Молчание тяжелым облаком нависло над ними. Майрон ждал, когда оно рассеется, но оно все висело, тяжелое и душное.
– Я очень устала, Майрон. Давай поговорим об этом в другой раз?
– Разумеется. – Он встал. – Если брат снова позвонит…
– Не позвонит. Он считает, что они прослушивают мой телефон. Хорас уже почти неделю не звонит.
– Вы знаете, где он, миссис Эдвардс?
– Нет. Хорас сказал, что так безопаснее.
Майрон достал визитную карточку и написал на ней номер своего сотового.
– Меня можно найти по этому телефону круглосуточно.
Она устало кивнула, и ему показалось, что ей было тяжело просто протянуть руку и взять карточку.
Глава 8
– Я тебе маленько приврал вчера.
Норм Цукерман с Майроном сидели одни на верхней скамейке трибуны. На площадке играли «Нью-йоркские дельфины», разделившись на две команды. Майрон вынужден был признать: впечатление они производили отменное. Женщины двигались с грациозной силой. Майрон ожидал, что они будут передвигаться несколько неуклюже и чисто по-женски бросать мяч.
– Хочешь позабавиться? – спросил Норм. – Я ненавижу спорт. Я, хозяин «Зума», признанный король спорта, терпеть не могу все, что связано с мячом, битой, обручем и прочим. Знаешь почему?
Майрон покачал головой.