– Я пытаюсь помочь Бренде.
– Бренде? – Мейбел слегка вздрогнула.
– Да, мэм.
– А ты знаешь, что она получила постановление суда, по которому отцу запрещено к ней приближаться?
– Да.
Мейбел Эдвардс нацепила на нос очки и взяла вязание. Спицы запрыгали в руках.
– Я думаю, лучше тебе не лезть во все это, Майрон.
– Значит, вы знаете, где он?
Она покачала головой.
– Я этого не говорила.
– Бренда в опасности, миссис Эдвардс. Хорас тоже может быть в это замешан.
Спицы замерли.
– Ты полагаешь, он способен навредить собственной дочери? – На этот раз голос ее звучал резко.
– Нет, но связь тут точно есть. Кто-то забрался в его квартиру. Но Хорас сам собрал вещички и снял все деньги со счета. Боюсь, он попал в беду.
Спицы снова заплясали.
– Если он в беде, – заметила Мейбел, – так, может, лучше, если его не найдут.
– Скажите мне, где он, миссис Эдвардс. Я хочу помочь.
Она долго молчала. Потянула нитку и продолжила вязать.
Майрон огляделся и снова остановил взгляд на фотографиях. Он поднялся и подошел поближе.
– Это ваш сын? – спросил он.
Женщина взглянула на него поверх очков.
– Это Теренс. Я вышла замуж в семнадцать, и Бог подарил нам с Роландом через год сына. – Спицы набирали скорость. – Роланд умер, когда Теренс был совсем маленьким. Его застрелили на пороге нашего дома.
– Мне очень жаль, – сказал Майрон.
Она пожала плечами и печально улыбнулась.
– В нашей семье Теренс был первым, кто закончил колледж. Вон там справа его жена. И мои двое внуков.
Майрон взял в руки фотографию.
– Прекрасная семья.
– Теренс работал и учился на юридическом факультете в Йеле, – продолжила она. – Вошел в совет города, когда ему было всего двадцать пять.
Наверное, поэтому он показался ему знакомым, решил Майрон. Видел его в местных теленовостях или в газетах. Если он выиграет в ноябре, то войдет в сенат штата еще до того, как ему исполнится тридцать.
– Вы должны им гордиться, – сказал он.