– Но не особенно сочувствуете, верно?
– Разумеется, сочувствую.
Линда скептически поджала губы.
– Если бы я была преданной матерью и домохозяйкой, вряд ли бы вы так сразу заподозрили, что Чэд сам замешан в похищении. Все дело в том, что он рос без матери.
– Не без матери, – поправил Майрон. – Без родителей.
– Это то же самое.
– Не совсем. Так вы зарабатывали больше денег. С точки зрения бизнеса вы считались вполне успешной парой. Если кому и следовало оставаться с сыном, то Джеку.
Она улыбнулась:
– Мы следуем принципу политической корректности?
– Нет, здравому смыслу.
– Все не так просто, Майрон. Джек любит сына. Все годы, если у него не было квалификационных турниров, он оставался дома. Но тяжесть вины падает на мать.
– Это еще не значит, что так и должно быть.
– Ответственность все равно лежит на мне. Я уже сказала – я сделала свой выбор. Если бы мне пришлось повторить все сначала, я вернулась бы в спорт.
– И ощущали бы себя виноватой.
Линда кивнула:
– Вместе с выбором приходит и вина. Неизбежно.
Майрон отпил глоток «Йо-Хо».
– Значит, иногда он все-таки оставался дома?
– Да. Когда завалил «школу К».
– Что?
– Школу квалификации, – пояснила она. – Каждый год сто двадцать пять самых успешных игроков автоматически попадают в мировые турниры по гольфу. Еще два или три получают путевки от спонсоров. Остальным приходится проходить через «школу К». Квалификационный турнир. Если вы плохо там себя покажете, то не будете играть целый год.
– Все решает один турнир?
Она слегка приподняла бокал, словно объявляя тост.
– Именно так.
Вот вам и стресс.
– Значит, когда Джек не прошел квалификацию, он оставался дома целый год?
Она кивнула.
– Какие отношения были у Джека с Чэдом?
– Чэд боготворил отца.
– А теперь?