– Сэр, это шантаж.
Майрон смерил его взглядом.
– Я бы ответил, что «шантаж» – слишком грубое слово, но это звучит как-то избито. Поэтому я просто скажу – да.
– Н-но, – Липвиц начал заикаться, – н-но это противозаконно!
– В отличие от проституции, торговли наркотиками или иных сомнительных занятий, которые процветают в вашем клоповнике?
У Стюарта округлились глаза.
– «Клоповнике»? Это «Корт-Мэнор-инн», сэр. Мы солидное…
– Минутку, Стю. Мне надо сделать снимок.
Подъехала новая машина. Серый «вольво». Хороший автомобиль для семьи. За рулем сидел мужчина лет пятидесяти в строгом деловом костюме. Его юная соседка, судя по всему, одевалась – как его недавно просветили подружки в торговом центре – в магазине «Все для шлюх».
Майрон наклонился к окну и улыбнулся:
– Ух ты, сэр, путешествуете с дочкой?
Мужчина остолбенел, точно лось, которого ослепило на дороге фарами. Зато молодая пассажирка впала в бурное веселье.
– Эй, Мэл, он думает, что я твоя дочь! – Она захохотала.
Майрон поднял камеру. Стюарт Липвиц попытался загородить ему вид, но Болитар отодвинул его свободной рукой.
– Сегодня в «Корт-Мэнор-инн» день сувениров, – объявил Майрон. – Я могу поместить ваш снимок на чашку или блюдце. Или предпочитаете сервиз?
Водитель рванул переключатель скоростей. Через мгновение они исчезли.
Лицо Липвица побагровело. Он сжал кулаки. Майрон повернулся к нему:
– Итак, Стюарт…
– У меня есть влиятельные друзья.
– Ох, я опять жутко испугался.
– Ладно.
Менеджер развернулся и резко зашагал к отелю. Майрон улыбнулся. Паренек оказался крепче, чем он ожидал, а ему вовсе не хотелось торчать тут целый день. Но что делать? Других зацепок у него не было, к тому же его забавляло общение с Большим Стю.
Майрон стал ждать следующих посетителей. Он размышлял над тем, что предпримет Стюарт. Несомненно, что-нибудь драматичное. Минут через десять подъехал канареечно-желтый «ауди», и из него вышел чернокожий парень. Он был примерно на дюйм ниже Майрона, но шире в плечах. Грудь чуть поуже ворот для хай-алай,[92] ноги как два ствола мамонтового дерева. Он двигался не вразвалку, а плавно и мягко, будто скользил.
Майрону это не понравилось.
Незнакомец был в темных очках, красной гавайской рубашке и джинсовых шортах. Болитару бросились в глаза его волосы. Они лежали идеально прямо и гладко, с красивым завитком на лбу, как на старых фотографиях Нэта Кинга Коула.
Майрон указал на голову мужчины.
– Трудная работа? – спросил он.
– Что? – откликнулся чернокожий. – Ты про мои волосы?
Майрон кивнул:
– Ну да, вот так их распрямить.
[92] Испанская национальная игра в мяч, напоминающая гандбол.