Майрон скорчил гримасу:
– Он не назвал вам сумму?
– Нет. Сказал только, что много.
– И вы должны быть готовы?
– Да.
Бессмыслица. Похититель, не знающий, сколько намерен получить?
– Можно говорить начистоту, Джек?
Колдрен выпрямился и одернул тенниску. У него была почти мальчишески обезоруживающая внешность. Широкое и приятное лицо, слишком мягкое, чтобы таить в себе какую-то угрозу.
– Не надо меня щадить, – пробормотал он. – Выкладывайте правду.
– Это может оказаться мистификацией?
Джек быстро взглянул на Дайану Хоффман. Она шевельнулась. Джек повернулся к Майрону:
– Что вы имеете в виду?
– За этим может стоять Чэд?
Длинные пряди его волос упали на глаза. Джек откинул их. На лице появилось какое-то новое выражение. Раздумье? В отличие от Линды Колдрен эта мысль не заставила его взвиться на дыбы. Он отнесся к ней всерьез, вероятно, потому, что она давала ему надежду на безопасность сына.
– Было два голоса, – буркнул он. – Там, по телефону.
– Существуют преобразователи речи. – Майрон объяснил, что это такое.
Лицо Колдрена сморщилось.
– Не знаю…
– Вы полагаете, Чэд здесь замешан?
– Нет, – ответил Джек. – Но разве можно ожидать подобного от собственного ребенка? Я просто пытаюсь быть беспристрастным, насколько это вообще возможно. Думаю ли я, что мой сын способен на такое? Нет, разумеется. Но я знаю, что есть много родителей, которые ошибаются насчет своих детей.
Верно, подумал Майрон.
– Чэд когда-нибудь сбегал из дома?
– Нет.
– В семье возникали какие-нибудь проблемы, которые могли толкнуть его на данный шаг?
– Разыграть собственное похищение?
– Ну, я не говорю, что это должно быть что-то очень серьезное. Например, вы или Линда просто вывели его из себя.
– Вряд ли. – Голос Джека прозвучал отчужденно. – Не могу припомнить.
Он поднял голову. Солнце уже висело низко и не так сильно било в глаза, но Колдрен все равно щурился, приложив ко лбу ладонь вместо козырька. Этот жест напомнил Майрону фотографию Чэда в доме.
– У вас есть какая-то идея, Майрон? – вдруг спросил Джек.
– Так, пустяки.